Изменить размер шрифта - +
Думаю, тебе понравится и все остальное, что я буду делать с тобой. – Он взял руку Квинби и положил пальцы на свое запястье. – Вот видишь, ты не одинока. Мое сердце тоже норовит выпрыгнуть из груди. Я так сильно хочу тебя, что испытываю боль.

Квинби облизнула внезапно пересохшие губы.

Кончиками пальцев она ощущала бешеный ритм его сердцебиения, и ее возбуждала сама мысль о том, что причиной этого является она, Квинби. – Не могу понять, с чего бы это. Я не накрашена, мои волосы растрепаны…

. – И под платьем у тебя ничего нет, – добавил он. Квинби опустила глаза и увидела, что полы ее халата разошлись, и взгляд Гуннара не отрывается от округлостей ее полных грудей, натянувших батист ночнушки. – Я вижу твои темные соски под тканью. У тебя чудесная грудь – большая и красивая. – Он поднял глаза и неуверенно спросил:

– Ты, наверное, не разрешишь мне расстегнуть твою ночную рубашку и посмотреть?

– Нет! – с усилием выдавила Квинби. Она чувствовала, как напряглись ее соски. Теперь они уже не проступали, а вызывающе торчали. Она торопливо запахнула халат.

На лице Гуннара выразилось нескрываемое разочарование.

– Я так и думал. Ну что ж, тогда буду смотреть на твое лицо. Это тоже очень приятно. Знаешь, ты замечательно выглядишь, когда краснеешь.

После этих слов ее щеки запылали предательским румянцем.

– Так нечестно. Я не умею ничего скрывать. Мой румянец – как пожарная тревога.

– А мне это нравится. Это честно. Потому что ты сама честная. Мне все в тебе нравится. Глаза у тебя сине зеленые, как море у Бермудских островов, и очень красивые губы. Каждый раз, когда я смотрю на них, мне хочется их потрогать. Мне хочется потрогать всю тебя. – Глаза Гуннара светились теплом. – Перестань сопротивляться, Квинби. Разве ты не видишь, что это бесполезно! Мы обречены быть друг с другом. Генетики из «Кланада» объясняют влечение, возникающее между двумя людьми, с помощью научных терминов, но между нами существует нечто большее.

– Судьба? – с трудом улыбнулась Квинби. – Боюсь, я не разделяю веру гарванианцев в предопределение.

– Из за того, что ты по уши влюбилась в мерзавца, который использовал тебя, а потом бросил? Ты потеряла способность видеть и заблудилась. Но теперь ты снова выбралась на правильный путь, и не повторишь своей ошибки. – Он усмехнулся. – Ты вышла на улицу Судьбы, в конце которой тебя дожидаюсь я. Дай мне немного времени, и ты забудешь даже, как выглядел тот француз.

Квинби и без того уже с трудом могла вспомнить облик лощеного Рауля. Он словно растворялся, таял, как злой дух, изгоняемый экзорсистом. Впрочем, так оно и есть, подумала Квинби. Неожиданно для себя она почувствовала, что раны в ее душе, болевшие в течение долгих двух лет после того, как она была отвергнута, начинают чудесным образом затягиваться, а ставшая уже привычной боль затихает.

– Не надо воспринимать меня какой нибудь неврастеничкой, которая оплакивает саму себя и свое разбитое сердце, – сказала она. – Я не настолько глупа.

Гуннар согласно кивнул, поднес руку Квинби к своим губам и нежно поцеловал ее ладонь.

– Лакруа не был твоей любовью. Я – твоя любовь, и меня ты не потеряешь.

Квинби показалось, что эхо от этих простых и в то же время прекрасных слов звенело в комнате еще несколько секунд после того, как они прозвучали.

– Согласишься ли ты отправиться в постель вместе со мной, чтобы узнать, как хорошо нам может быть вместе? – Он уже не говорил, а почти шептал. – Мы испытаем то, что до этого еще не испытывал ни один из нас. Это будет похоже на прогулку по лугу на рассвете, когда солнце ласкает лицо, а мир рождается заново. Это будет прекрасно, Квинби!

Она завороженно смотрела в его глаза.

Быстрый переход