Терез вторила музыке, и трудно было различить, где звучит гитара, а где — тоненький голосок девочки. Струны смолкли, а секунду спустя малышка тоже затихла. Отхлебнув из бутылки, Джерри кивнул сам себе и произнес:

— Ну что ж, поехали!

Отбив такт, он снова взял тот же аккорд и запел:

«Центр управления полетами — майору Тому, Центр управления полетами — майору Тому. Примите протеиновые таблетки и наденьте шлем.

Это центр управления полетами — майору Тому…»

Девочка подхватила мелодию и запела, выдавая чистые ноты. Когда аккорд сменялся, ей требовалось всего мгновение, чтобы подстроиться. Слава богу, а то он испугался бы до жути, если б выяснилось, что она в придачу ко всему еще и мелодию знает. Но она слышала ее в первый раз, и Джерри играл для малышки, пел вместе с нею. Спев «Странный случай в космосе», он продолжил следующей песней о майоре Томе — «Ashes to Ashes». Пусть узнает всю историю.

«Тебе лучше не связываться с майором Томом» — пелось в последней строке.

Пропев вместе с девочкой окончание песни на бис, Джерри будто очнулся от волшебного сна. Оглядел комнату и понял, что, если их застукают родители, поднимется шум.

Он поставил на место бутылку, спрятал провонявшее спиртом полотенце, собрал с полу обрывки салфетки и вылил содержимое поилки в раковину в прачечной. Когда он задвинул футляр с гитарой обратно под диван, комната выглядела точно так же, как до его прихода.

Терез стояла в кроватке и смотрела на него. Он наклонился к ее лицу и втянул ноздрями воздух — никакого запаха, даже обидно. Вот была бы родителям задачка: приезжают домой, а от грудного ребенка разит виски.

— Ладно, сестренка. До встречи!

Джерри пошел было к лестнице, но вернулся и забрал с собой гитару.

Концерт прошел не столь успешно, как ожидали организаторы, но и провалом тоже не закончился. Бoльшую часть публики составляли мужчины с весьма заметным брюшком и женщины с кричащим макияжем — все в категории «кому за…». Молодежи пришло совсем немного, они рассчитывали услышать хит «Подъемная сила равна нулю», но Лайле не разрешалось исполнять его в одиночку.

Леннарт подготовился к концерту как мог, но ни на что лучшее, чем истасканные шлягеры, их не хватило. Разумеется, живей всего публика отреагировала на «Летний дождь». Четверо подвыпивших мужиков в кожаных жилетках выстроились в ряд перед самой сценой и, положив руки на плечи друг другу, покачиваясь, подпевали припеву. Аплодисменты после старого хита были бурные, почти как на бис. Но только почти.

Несколько человек подошли поблагодарить за концерт, и один толстяк, живот которого торчал из-под футболки, будто плохо спрятанный пистолет, попросил Лайлу расписаться. Где? Да на животе, конечно! Идея пришлась зрителям по вкусу, и к Лайле выстроилась небольшая очередь. От живота к животу ее росчерк становился все размашистей, а Леннарт наблюдал за происходящим с натянутой улыбкой.

Затем к Леннарту подошел невзрачный тощий слушатель и от души похвалил первый и единственный альбом, выпущенный «Другими». Хоть один приятный момент за весь концерт! Нет, успешным их выступление не назвать, думали Лайла с Леннартом, упаковывая синтезатор, микрофоны и остальное оборудование, но все-таки публика их еще помнит. Не настолько, чтобы вернуться к карьере, но достаточно для того, чтобы пощекотать честолюбие.

Они выехали домой всего на полчаса позже, чем рассчитывали, но Леннарт гнал машину с такой скоростью, что, попадись им патрульная машина, он бы точно лишился прав. Въехав во двор, Леннарт сразу выскочил из машины и побежал к подвалу проверять, как Малышка.

Ребенок лежал неподвижно и смотрел в потолок. Леннарт замер в дверях, выжидая, пока девочка не моргнет.