— Воды.

Поддерживая Гарри под спину, Патрик помог ему привстать настолько, чтобы сделать глоток, и поднес к его губам разбитую чашку.

Быстрый Гарри жадно выпил всю воду до капли и только потом поднял глаза на своего спасителя.

— Ты… неужто Патрик Сазерленд?

— Ну, я, — отвечал Патрик, не уклоняясь от его взгляда. — Если ты о том набеге, то я здесь ни при чем. Да ты, наверно, и сам знаешь.

— Я шел за ними, — с трудом выговорил раненый, — шел пешком. Я слышал, они называли твое имя, но тебя я еще мальчишкой помню и знаю, что тебя среди них не было. — Он попытался сесть, но застонал от боли. Ему не хватало сил.

— Куда они поехали? — спросил Патрик.

— На юг. К вашим землям. — Быстрому Гарри было все труднее говорить, но он все-таки спросил:

— А моя жена и сын?

— В Эберни, живы-здоровы, — успокоил его Патрик. Сообщить Гарри, что сын его опасно ранен, он так и не решился.

Гарри вздохнул, и в груди у него захрипело.

— Выродки подлые. Я следил за ними, и один заметил меня и вернулся… Он думал, что убил меня, а я только прикинулся мертвым.

— Как ты сюда добрался?

— Я на это место набрел давным-давно.

— Ты запомнил их лица, дружище?

— Только одного. Остальные были размалеваны. Да и этого я никогда прежде не встречал, хотя теперь уж век буду помнить. Такой страхоты я в жизни не видел, и говорил он чудно, скрипуче так, а смех у него — будто свист меча. Никогда не слыхал такого жуткого смеха.

— Скрипуче? — обеспокоенно переспросил Патрик, ощущая, как недоброе предчувствие сжимает сердце. — Он говорил с тобой?

— Да, он сказал… — Гарри задохнулся от боли и снова застонал.

— Он сказал?.. — настойчиво повторил Патрик. Взгляд раненого рассеянно блуждал по хижине, — Он сказал… «Приятель, ты столько пробежал — и все зря».

— Не зря, — тихо возразил Патрик. — Сейчас принесу тебе еще воды и отправлюсь за подмогой.

— А… набег?

— Это сделали не Сазерленды. Клянусь. Я бы отвез тебя в Бринэйр, да, боюсь, ты не вынесешь дороги. Ты уже потерял много крови. Рисковать опасно: вдруг в пути откроется рана? Лучше я привезу сюда все, что надо. Пищу, лекарства, бинты.

Глаза Быстрого Гарри, красные, воспаленные, не отрываясь смотрели на него.

— Я ни минуты не думал, что это сделали вы, лорд Патрик.

Патрика тронула грубоватая сердечность этих слов. Ему так нужно было сейчас доверие обоих кланов. Даже если придется завоевывать это доверие мучительно медленно и трудно, — что ж, значит, так тому и быть.

Устроив Гарри поудобнее, он сложил в очаге обломки стола и стульев, какие нашел в хижине, и разжег огонь. К ночи, когда он возвратится с помощью, сильно похолодает. Затем, пообещав Гарри вернуться как можно скорее, побежал к привязанному у хижины гнедому.

Всю дорогу до Бринэйра ему не давало покоя одно воспоминание. Скрипучий голос, обезображенное лицо… Под это описание подошли бы десятки человек, и все это могло быть простым совпадением. И все же Патрик не мог избавиться от тревожного ощущения, что этот человек ему знаком. Правда, он должен был быть давно мертв…

Но как ни уговаривал себя Патрик, он ничего не мог поделать с холодным, липким страхом, закрадывающимся в его душу.

* * *

Марсали стояла во дворе замка Бринэйр, зябко ежась под порывами холодного ветра, дувшего с гор. Правильно ли она поступила, надо ли было высказывать вслух все свои обиды? Она ведь не хотела прогонять Патрика от себя — во всяком случае, так надолго.