– Мы начали терять память, – продолжил Ит. – Это меня напугало, и я понял, что если мы не отправим их, и не сдадимся, то… дело кончится плохо. Помнишь?

– Я подумал примерно то же самое, – признался Скрипач. – Что надо пересесть в модуль, и отправить корабль куда подальше. Главное, чтобы они успели уйти, а мы как нибудь сами разберемся. Немного странная мысль, но тогда она выглядела логично.

– Память, – продолжил Ит. – Знаешь, память то вернулась. Вся. В полном объеме. И, пожалуй, некоторые вещи я помню даже лучше, чем лет сто назад. Даже совсем мелочи. Твоё серое платье, например, которое ты себе сделал, когда еще был не в разуме. Секторальную станцию. Картошку эту вечную. Палача. Как пахли волосы Орбели в самую первую ночь с ней. Маден совсем крошкой. Фэба, старым, таким, каким я его предпочитаю вообще не помнить. Берту во время той встречи в аудитории, когда мы с тобой представление устроили с антивандальными щитам. Ко мне словно разом вернулась вся моя жизнь, от самого начала, и… до этого момента. Последние месяцы всё казалось словно бы стертым, ирреальным, как старая выцветшая фотография, на которой мама и отцы, и городок у моря, и холод… и оно всё кончилось, но тоже осталось в памяти.

– Мама красивая, – тихо произнес Скрипач. – Хорошо, что она теперь есть… там, в голове. В памяти. Я никогда не забуду.

– Я тоже. Но сейчас дело не в этом. Рыжий, мы… не знаю.

– Смотря что ты хочешь знать, – поддел Скрипач. – Развел нюни. Давай по делу. Мы с тобой вошли в модуль, он отвалил от «Горизонта», и… произошло что то. Так?

– Так, – подтвердил Ит. Он перевернулся, бесконечно лежать на воде тоже не самое большое удовольствие, да еще и отбитые ноги стали болеть. – Произошло что то, что мы с тобой оба не сумели осознать, и мы оказались здесь.

– Ну, если так долбануться называется «оказались», то мы и впрямь оказались, – подтвердил Скрипач. – При этом мы имеем следующее. Флота мы… эммм… не имеем. Модуля не имеем. Одежды тоже не имеем. Мы в море, спасибо, что не в холодном. Выводы?

– Если бы не небо, я бы рискнул предположить, что мы либо оказались на планете, возле которой вышли, либо прошли по мосту назад. Но… это не так. Я не вижу ни одного знакомого созвездия.

– Я тоже, – подтвердил Скрипач.

– Следовательно?

– А чего ты у меня спрашиваешь? – Скрипач тоже перевернулся. – Не знаю я! Давай хоть осмотримся, что ли? Хоть попробуем? Подкинешь?

– Мстишь за волосы, – констатировал Ит. – Греби сюда…

Увидеть ничего не удалось. Ни огней на горизонте, ни судов. Ни, собственно, самого горизонта – он тонул во тьме, небо сливалось с бесконечной морской гладью.

– Ни хре на, – констатировал Скрипач. – Всё, хватит, только устанем. Что дальше?

– Предлагаю попробовать подремать по очереди, и дождаться утра, – предложил Ит единственно возможный вариант. – Плыть сейчас бесполезно. Сам понимаешь.

– Особенно если не знаешь, куда, – подтвердил Скрипач. – Черт… как же мы шмякнулись то… всё болит. Ну просто всё! Ты тоже плашмя рухнул?

– А сам то как думаешь? – Ит вздохнул. – Скажи спасибо, что живы остались.

– Это еще неизвестно, – покачал головой Скрипач.

– В смысле? – не понял Ит.

– В смысле – мы пока что живы. Но у нас есть все шансы тривиально утонуть.

* * *

Утром взошло солнце – направление на восток они, конечно, запомнили, но толку с этого было мало – и уже через час стало понятно, что прежде, чем утонуть, им предстояло сгореть.