|
Что-то вспыхнуло, погасло… Наступила гробовая тишина и в отсеке стало значительно темнее. Прийдя в себя и оглядевшись, я со злостью процедил: – Ну что, допрыгался, космонавт недоделанный! – А что такого? – удивился Васька. Потом взглянул по сторонам и прикусил язык. До него тоже дошло. В окружающей обстановке, действительно, кое-что изменилось. Например, начисто изчезло отверстие, через которое мы попали внутрь чужого корабля. Причем, исчезло вместе с изрядным куском стены. Словно, кто-то очень аккуратно вырезал испорченную часть и заново всё склеил – да так, что совершенно невозможно определить место склейки. Следующим неприятным открытием было отсутствие «пола» и, особенно, «потолка», вместе с вожделенным проходом в отсеки экипажа. Центральная колонна перестала быть центральной и, вдобавок, превратилась в причудливую фигуру из какой-нибудь не-евклидовой геометрии – расширявшимся к концам телом она плавно перетекала в изогнутые стены. Как будто корабль уиту поменял форму, превратившись из цилиндра в нечто шарообразное. Мы болтались где-то вблизи центра этого шара. А совсем рядом с нами, медленно вращаясь вокруг оси и слабо светясь, парил злосчастный восьмигранник. Изредка по его поверхности проскакивали голубоватые разряды. Словно инопланетный феномен раздумывал, какую бы еще гадость нам преподнести. – Лёха, – негромко заметил Лубенчиков, – А ведь мы в ловушке… – Спасибо за пояснения, – скривился я. Лубенчиков тоскливым взглядом окинул помещение и без особой надежды позвал: – Лена… Леночка! – И не надейся! Я хмуро усмехнулся: – Они нас не видят и не слышат. Васька озадаченно потер лоб: – Слушай, а что сделали эти осьминоги со своей посудиной? Я рассерженно насупил брови: он что, издевается? – Да это не _они_! Это ты сделал! – Я-а? – искренне изумился Лубенчиков, – Да я ведь совсем слегка… Оно само. – Вместо того, чтоб ногами махать, хоть иногда работал бы головой! Васька обиделся, отвернулся и попробовал с помощью резака добраться до стены. Пролетел метр, но едва он выключил резак, неведомая сила плавно вернула его в исходное положение. – Что за хреновина! – Искривленное пространство, – вздохнул я, – Появилось что-то вроде силы тяжести. Лубенчиков нахмурился, засопел, разглядывая причудливо изменившуюся, бывшую центральную колонну: – Не нравится мне этот абстракционизьм. Надо рвать отсюда когти. Пока не поздно. – Какая свежая мысль! – обрадовался я. – Попытаемся проделать новую дырку. – Внешние стены резаком не взять. Слишком толстые. Помнишь, Ленка показывала схему? А кроме внешних стен здесь ничего не осталось… – А эта… колонна? Она ведь внутри полая. До самых отсеков экипажа. – Можно попробовать… Только, врядли у неё материал слабее. Это ведь несущая конструкция. Мы внимательно изучили покрытую трещинами поверхность и выбрали место, где трещины были глубже. Используя резаки в качестве реактивных движков, приблизились к средней части колонны и ухватились за сохранившиеся поручни. |
