Сами колонисты давно адаптировались к вирусам и бактериям своей планеты, а те к человеческому организму, но вот для персонала заправок, ослабленного долгим пребыванием в космосе, это часто оказывалось смертельным. Не раз экипажи звездолетов находили космические станции, на которых не оставалось и следа жизни – даже трупы исчезали, съеденные какими‑нибудь прожорливыми бактериями.

Данька сбросил с себя изношенный до дыр комбинезон‑хамелеон, в котором жил и работал, и натянул другой – с нашивками звездного разведчика, принадлежавший когда‑то его отцу, – комбинезон был ему мал, но другой одежды на корабле просто не имелось. Когда после небольшого толчка Данька почувствовач, как корабль поволокли к причалу мощные захваты, он не стал ждать окончания стыковки и сразу направился к выходному люку.

Если честно, Даниилу не хотелось покидать звездолет, какое‑то внутреннее чувство предупреждало о том, что впереди его ждет что‑то очень скверное, но он пообещал Пирсу, что привезет артефакт, поэтому выбора не было…

Данька скорчил рожу отполированному металлу выходного люка и прошел через причальный рукав. В конце, перед закрытым люком, его еще раз проверили, просветив на этот раз на наличие оружия, и только после этого перед юношей гостеприимно распахнулась дверь дезинфекционной камеры.

Так все было задумано и устроено, что после соединительного рукава звездолетчика на станции всегда ожидал теплый прием.

Даньке пришлось раздеться, подчиняясь суровому женскому голосу, звучавшему из громкоговорителя, положить свой комбинезон в специальный контейнер – одежда тут же отправилась в стирку и специальную обработку.

А после этого пришла и его очередь. Молодой человек встал на специальное место в застекленной кабинке, поднял руки вверх, которые тут же зажали эластичные кольца и, закрыв глаза, стал терпеливо ждать, когда это наконец закончится.

Данька не любил процедуру санобработки, и не только он один – ее терпеть не могли все звездолетчики. Она была неприятной, и не только потому, что управлял обработкой компьютер, который подчинялся жесткой программе, просто все было подчинено тому, чтобы ни один вирус не остался живым. Поэтому промыли его основательно с ног до головы, одновременно взяв кровь на анализ и тут же впрыснув универсальную вакцину.

Данька поморщился от неприятных ощущений и жуткого вкуса – несколько капель едкого раствора все‑таки попали в рот – пригладил мокрую шевелюру, натянул на себя влажный комбинезон, который появился из бокса, и вышел в основной коридор.

Отвратительный цветочный аромат дезинфектора исходил как от одежды, так и от него самого – все это надо было срочно с себя смывать, потому что жить с этим было невозможно.

Коридор тянулся в обе стороны, металлические стены его были закрыты серыми пластиковыми панелями, скрывающими всевозможные коммуникации и приспособления, пол выстлан мягким желтым пластиком, почти таким же, как принято в звездолетах.

Устройство заправки было типовым, подобных было много в этой части Вселенной, более современные находились ближе к Земле – у тех и форма была другой, да и во внутренней отделке использовались более яркие, насыщенные гаммы цветов.

Обслуживающего персонала на орбитальной станции находилось не более сотни человек – в основном техники и охрана, торговцы мелких магазинов и работники кафе, а также горничные, уборщики и другой обслуживающий персонал почему‑то в штат не включались.

Сейчас только на двух из пяти причалов стояли корабли, один из них был полицейский, со стандартным вооружением, приписанным к этой планете, а вот второй его, Даньки. Получалось, что в данный момент он единственный настоящий звездолетчик, ради которого это массивное сооружение вертелось в космосе.