– Это один человек, который меня все время беспокоит. Вот и все. Я не думаю, что он позвонит снова.

– Беспокоит тебя? Что ты имеешь в виду? Как твой муж или что-то в этом роде? Может быть, я тут вступил в сферу семейных отношений?

До чего же забавно! Оказывается, теперь Полли должна еще и оправдываться в своих поступках! Всего несколько минут назад она преспокойно спала в своей постели и вот теперь, оказывается, должна посвящать этого человека во все тонкости своей личной жизни!

– Нет, он совершенно чужой. Таких обычно называют маньяками. Он ужасно надоедливый, вот и все. Он вбил себе в голову, что в меня влюблен, и периодически объявляет об этом по телефону. Здесь нет ничего особо страшного, никакой проблемы. Забудь о нем.

Полли всегда описывала свои страдания в гораздо более мягких выражениях, чем она переносила их на самом деле. Как и множество подобных ей жертв, она переживала свою душевную ранимость с глубоким смущением. Ей казалось, что из-за своих переживаний она становится слабой и неадекватной. В конце концов, из тысяч людей нападение было совершено почему-то именно на нее, так, может быть, проблема именно в ней? Может быть, ей следует поискать в происходящем свою вину?

А Джек в это время думал о своей недавней яростной схватке у телефонной будки. Тот был тоже тощим, бледным, с мышиными волосами. Описание совпадало. Но, с другой стороны, так выглядят миллионы мужчин.

– На самом деле такой в точности парень, как ты описывала, околачивался возле телефонной будки, – сказал он. – Но он убежал, и я не думаю, что он посмеет вернуться снова. Этого достаточно?

Тут Полли поняла, что даже в этот критический момент ее жизни Клоп одержал над ней победу. В этом заключалась самая худшая сторона вторжения Клопа в ее жизнь. Она просто не может выбросить этого подонка из головы. Что бы она ни делала – он оказывался тут как тут. С тех пор, как начался этот кошмар, она не может спокойно наслаждаться ничем. Вечеринки, шоу, работа – все было отравлено и изгажено его омерзительным присутствием.

Но теперь все будет по-другому. Этот случай должен быть сильнее Клопа, сильнее всего на свете. Джек вернулся, и он хочет что-нибудь сделать для нее.

– Нет-нет, ни в коем случае, ты ничем тут помочь не можешь!

Сказала – как будто согласилась, что он очень даже может помочь. Как будто даже умоляла его, чтобы он ей помог.

– Прошу тебя, Полли…

– Нет! Я не собираюсь сейчас…

– Прошу тебя, Полли, позволь мне вмешаться. Если ты не позволишь, я буду дежурить у тебя под дверью на лестнице! Прямо с утра, то есть через пару часов. И как тебе удастся объяснить мое присутствие людям, которые живут в твоем доме?

Тот же самый голос, тот же чарующий, сексуальный голос.

– Да и какого черта я должна позволять тебе вмешиваться?

Джек предположил, что достаточным основанием для его вмешательства можно счесть их старые отношения, и, разумеется, так оно и было. Более того – на самом деле Полли просто мечтала, чтобы он ее защитил.

– Ради наших старых отношений я сейчас дам тебе ногой по яйцам, – сказала она.

– Очень хорошо, но лучше, если ты это сделаешь в комнате. Мы же не собираемся беспокоить соседей.

Полли взглянула на Джека и постаралась взять себя в руки, усилием воли придав своему лицу бесстрастное, отчужденное выражение. Вежливое, конечно, но в то же время сдержанное и невозмутимое. Она должна владеть ситуацией и уметь контролировать свою территорию и свои эмоции. А Джек в это время думал, что у нее по-прежнему очень милая улыбка. Он улыбнулся ей в ответ – своей прежней улыбкой, по-мальчишески свежей и ясной. Эта улыбка была слишком хорошо знакома Полли, настолько хорошо, что казалась просто неотделимой от ее воспоминаний о Джеке.