«Куда же смотрит общественность? — сердито подумал Вольф, с некоторым удивлением обнаруживая у себя скачок сердцебиения. — Адреналин поступил в кровь — ни к чему бы. Ничего, сейчас почтенная дама позвонит куда следует, и это безобразие закончится». Он повернулся было, чтобы уйти в комнату, к своим проблемам, и вдруг вспомнил, что на площадке он единственный располагает телефоном. «Дебошира надо унять, — решил Вольф. — Придется сделать анонимный звонок, хотя это и не в моих правилах».

— Ма-а-ама! — заголосила женщина. Вольф с лязгом распахнул дверь.

— Немедленно прекратите хулиганство! — негодующе воскликнул он.

Медведков — ибо это был, конечно, Медведков — выпрямился во весь немалый свой рост и мрачно поглядел на Вольфа.

— Это еще что за хрен с горы? — спросил он тихо, но многообещающе. — Не слыхали такого, не видали…

— Кого вы там преследуете? — продолжал Вольф. — Потрудитесь найти зеркало и с его помощью убедиться в своем скотском подобии, прежде чем приставать к женщинам!

«Хорошо сказано, — одобрил себя Вольф. — Как на соискании. Но этот тип не оценит. Как бы ему сказать подоходчивее, чтобы он все понял и убрался?»

— А это не женщина, — зловеще произнес Медведков, надвигаясь. — Это мне жена. Это она тебе небось женщина, клизма ты очкастая.

— Как вы смеете?. — начал было возвышать голос Вольф.

Тррах!. Щелк!. Звяк, звяк… Тяжелый и, должно быть, грязный кулак Медведкова врезался в лоб Вольфу. Темные очки слетели прочь и разбрызгались о бетонную стену.

— Коля! — закричала Анжелика откуда-то сверху. — Что ты делаешь?!

Ббух!. Стук-стук-стук… Не менее весомый кулак Вольфа вопреки воле хозяина и чаяниям Медведкова влепился последнему в зубы, и тот покатился по ступенькам вниз, прямо в объятия участковому уполномоченному, вызванному кем-то из телефонизированных жильцов с других этажей. «Зараза, — подумал Вольф, растерянно глядя на кровоточащие пальцы. — Оказывается, это больно — бить кулаком в лицо!» И тут он вдруг осознал, что впервые за последние пятнадцать лет выругался.

Распростившись с Дедушевым, который был весьма огорчен результатами визита к патрону зловредной империи, Колобов сбегал в гастроном за минералкой. Поборолся с искусом прикупить сигарет — и здесь ему удалось убедить себя, что райские условия для роллитян тоже ни к чему, и некоторая острота ощущений пойдет им только на пользу. Держа в охапке четыре бутылки «Арзни» и блок «Ту», он свернул в аллею, что вела к его дому. Про себя он именовал этот отрезок дистанции «Аллеей сфинксов» — главным образом из-за многочисленных старушек, дневавших и едва ли не ночевавших на скамейках на всем протяжении пути к подъезду, где ни один прохожий не мог бы укрыться от скрупулезного исследования и систематизации под перекрестным огнем их дальнозорких глаз.

Сегодня старушки настороженно и выжидательно молчали, глядя на Колобова. Напрасно он ломал себе голову, чем вызван такой нездоровый интерес к его персоне, и не учудил ли он вчера чего-либо нештатного, возвращаясь от Бабьева. Лишь подойдя к самому крыльцу, он догадался о причинах их повышенной боеготовности.

На самой последней скамеечке «Аллеи сфинксов» в полном одиночестве сидела крепенькая, будто молодая репка, красивая девушка по имени Верочка Лисичук. Наряд ее, разумеется, не мог пробудить в старушках ничего, кроме осуждения: белый, подчеркнуто просторный блузон плюс розовые, чересчур короткие даже по мнению Колобова брючки. И самое-то странное, что все эти модные нелепицы смотрелись на Верочке очень мило.