— Шеф, смотри, — Бравлин не отвлекаясь бросил короткую фразу вошедшему Всеславу, — я ее поймал. Хитрая программка, замаскировалась в каталогах сервисных пакетов.

По экрану скакали символы и векторы многомерного языка программирования. Бравлин Владимирович, не отвлекаясь от работы, рассказывал Сибирцеву и Станиславу Левашову, как он нашел и взломал программный пакет шпиона, позволявший тому чистить бортовой журнал крейсера и беспрепятственно пользоваться корабельным передатчиком. Оба слушателя сидели молча, пытаясь понять пересыпанную специальными терминами и жаргонизмами речь Бравлина.

— Ты можешь сказать, кто это? — Всеслав бесцеремонно прервал словоизвержение, и вернул хакера на землю, или скорее на корабельную палубу.

— Пока нет, этот гад слишком умен, он стирает все следы. Надо ждать следующего сеанса связи. Только тогда я его ухвачу.

— Бравлин, ты можешь сделать так, чтобы клиент был уверен, что все работает как часы, но передача бы не ушла в пространство?

— Обижаешь, начальник, — Бравлин оторвался от компа и осуждающе посмотрел на Всеслава, — над этим и работаю. Комар носа не подточит. Как только наш приятель попытается связаться со своим заказчиком, мы сразу вычислим модуль, с которого он работает. А заодно я сейчас добавил пару примочек на пакет работы с передатчиком.

— Молодец, Бравлин Владимирович, ты самый лучший программист в мире.

— Ну, положим не самый лучший, но стараемся, — хакер смущенно улыбнулся и повернулся к своему компу. Оставалось только дожидаться очередного сеанса связи. Всеслав подумав, решил пока не докладывать об успехах Генералова. О проблеме в полном объеме знают только отец и Кромлев. Пока шпион не вычислен, нет смысла кричать об успехе.

11

Дробный стук копыт отзывался в голове барабанной дробью. Пыль, взлетавшая из-под тысяч конских копыт, забивалась в нос, лезла в рот, пробивалась под одежду и, смешиваясь с потом покрывала темной липкой массой лица и руки воинов. Могучий конь нес Славомира в переднем ряду неукротимой лавины всадников. Дружина на полном скаку пронеслась через редкий перелесок и выскочила к низенькой гряде холмов. Враг поджидал дружинников, заняв позиции на холмах. Молниями сверкнули копья, качнувшись над ровной стеной тяжелой пехоты преградившей путь конной лавине.

Дружинники пришпорили коней и нацелили пики. Волна горячей обжигающей ярости захлестнула Славомира. «Вперед! Руби! Бей! Ура-а-а! Коли!»

Солнечное, безоблачное небо в миг заволокло тучами. Сверкнула молния. Раскаты грома потонули в грохоте стали, криках бойцов, ржании коней. Славомир отбил щитом направленное в грудь копье и, привстав на стременах, с размаху рубанул противника мечом. Справа мелькнул знакомый всадник в малиновом плаще и исчез в водовороте битвы. Удар, отбив, еще отбив, финт мечом, удар, еще удар, и булатный клинок легко отсек руку, сжимавшую боевой топор. Перекошенное побелевшее лицо врага исчезло заслоненное конем. Славомир услышал сочный чавкающий звук и легкий треск черепа ломаемого лошадиным копытом. Пришпорить коня, и вперед. Вражеский строй был быстро проломлен ударом тяжелой конной дружины. Теперь, путь свободен. Поредевшая дружина в горячей схватке взлетела на вершину холма. Но дорогу им преградила плотная пелена тумана.

— Ты той дорогой идешь? — прогремело из тумана.

— Да! Сварог, да! — прокричал Славомир, — я иду своей дорогой!

— Иди, воин.

На Славомира обрушилась тяжелая, давящая, мертвая тишина. Пропали все звуки, за спиной стихли стоны раненых, исчез шелест травы. Ни звона кольчуг, ни стука копыт.