Таким образом, как следует из приведенного выше августейшего высказывания, за двадцать восемь лет, прошедших с того дня, как на архипелаге Блаженного Нонсенса обосновалась фирма «Урия Свитмёрдер и сыновья», убито и съедено три четверти его населения. В районах, на которые после двухмесячного перерыва снова распространяется власть концессии и короля Джигу-браху Первого, восстановлена и бесперебойно действует «лесосека № 8», и есть все основания предполагать, что, если Томас Кру не победит, последней четверти населения островов недолго осталось существовать на земле.

Фирму «Урия Свитмёрдер и сыновья» это меньше всего беспокоит. Дешевых рабочих на ее век хватит. Уже принято соответствующими властями решение о переселении на архипелаг первой партии «перемещенных лиц» численностью около одиннадцати тысяч. Для них уже строятся подданными короля Джигу-браху Первого бараки в районах действия малярийных станций. Вслед за первой партией последует вторая в составе шести тысяч андерсовцев. Из них будут, в частности, сформированы и отряды для ликвидации «коммунистических банд Кру», в которых нет и в которых никто и никогда даже и не видывал коммунистов.

На днях подписано соглашение о сдаче этого архипелага в аренду заокеанской Державе сроком на девяносто девять лет для организации на нем военно-морской базы…

Вот и все, что автор этих строк мог рассказать о ходе цивилизации архипелага Блаженного Нонсенса и о роли в этом столь далеко зашедшем процессе знаменитой фирмы «Урия Свитмёрдер и сыновья». Когда Томас Кру победит (а его победа несомненна, ибо люди, борющиеся за самое свое существование, непобедимы), мы сможем сообщить дальнейшие подробности о героических боях на архипелаге, который был на три четверти обглодан поступательным движением «западной цивилизации», но все же воспрянул к жизни и будет жить.

Самообольщение Иова Стротта

Вот почему слава о «Парадизе» прогремела по всей стране.

Конечно, дело не в его особенных, каких-то из ряда вон выходящих достоинствах. Хотя ресторан этот в высшей степени шикарный: в него пускают только во фраках и вечерних платьях. А это уже кое-что значит!

«Парадиз» вырастает перед вами, лишь только вы начинаете подыматься из военного порта в город. Он расположен на высоком холме, в лучшей части города, как раз напротив Восточного парка. Весь из стекла, он светится на фоне пурпурного заката, как хрустальный фонарь из волшебной сказки.

И все же «Парадиз» остался бы заурядным первоклассным рестораном, если бы не так давно его владелец Иов Стротт не вызвал к себе старшего официанта Друда для очень важного разговора.

– Мне очень грустно, Друд, – сказал он, – но мне приходится просить вас передать своим коллегам официантам, что с будущей недели я вынужден снизить заработную плату на двадцать процентов.

Друд попросил полчаса времени, чтобы посоветоваться с официантами. Но он вернулся значительно раньше и заявил:

– В таком случае мы будем бастовать.

– Вы самообольщаетесь, дорогой Друд, – усмехнулся Стротт. – Вы забываете, что в городе имеется по крайней мере полтора десятки тысяч людей, которые с удовольствием заменят вас в ресторане. Ну вот, скажите сами, сколько, по вашим сведениям, безработных в нашем городе?

– Что-то около девятнадцати тысяч человек, – ответил Друд без особенного удовольствия.

– Ну вот, ведите, дружище! – говорит тут сладчайшим голосом Стротт. – А вы собираетесь бастовать. И это, не имея за душой ровным счетом ничего, кроме фрачной пары.

Но Друд сказал, что уступить – значит согласиться на полуголодное существование, и ушел.