Я бросился по лестнице на второй этаж, влетел в спальню. Жаклин лежала в постели. При моем появлении она вскрикнула и приподнялась на локте. Внезапно отворившаяся дверь напугала ее так, как будто она ждала, что кто-то может ворваться в дом и напасть на нее.

— Жаклин! Жаклин! — Я склонился к ней.

—Господи! Это ты! Ты!

—Что с тобою? Что случилось?

—Осторожно! Ты делаешь мне больно!

Под ее левым глазом темнела ссадина. Я потянулся к ней, но Жаклин отстранилась и показала мне правую руку. Предплечье рассекали свежие кровавые шрамы, какие мог бы оставить медведь, случись ему полоснуть когтями.

— Жаклин! Милая! Солнце мое! Что случилось?

— Господи! Я сама, сама виновата! Папа добыл новые подводы, телеги! Мы вышли встречать его…

—И что? — сорвалось у меня.

— Меня угораздило заговорить по-французски, — всхлипнула Жаклин.

Она уткнулась лбом в мое плечо и заплакала. Я осторожно обнял ее дрожащие плечи и прижал к себе.

—Это было так страшно! Так страшно! — шептала она. — Я думала, что толпа раздерет нас на части. Мы едва вырвались. Слава богу, остались целы.

—Ничего-ничего, все позади, — прошептал я.

— Они увели подводы, телегу разбили, — всхлипнула Жаклин. — Папенька с таким трудом нашел… У нас осталась единственная лошадь… та, на которой ты приехал из Петербурга…

—Ничего-ничего, — повторил я.

Сердце разрывалось на части, но наступил момент, когда я отстранил от себя супругу.

—Милая, я должен ехать к генерал-губернатору.

—Опять? Даже сейчас! — с обидой промолвила она.

—Жаклин, милая, я не могу остановить ход событий! Император поручил мне…

— Да-да, я знаю, — кивнула она.

— Жаклин, Жаклин! Я же уговаривал тебя покинуть Москву, — не сумев скрыть досады, сказал я.

—Ты винишь меня? — спросила она.

—Нет, нет, конечно.

—Винишь. И правда, я виновата. Не нужно было упрямиться, — сказала она.

В комнату вошли Натали Георгиевна и Дуняша. Я подавил вздох облегчения, коснулся губами щечки Жаклин и шепнул:

— Я постараюсь закончить как можно быстрее, обещаю.

Я забежал в комнату к дочкам. Они сидели на маленькой скамеечке, прижавшись друг к дружке, как два перепуганных воробышка.

— Daddy! — закричалаАннетт. — What do we do here?! Let's return in London!

—Вернемся! Обязательно вернемся! — я обнял Аннетт и Катрин.

За спиной скрипнуло, заглянул Мартемьяныч:

—Там Косынкин пришел.

—Ага! Великолепно! — обрадовался я. — Девочки, пожалейте дедушку!

—Возьмем деда в Лондон! — откликнулась Катрин.

—Конечно, — поддержал я, оставляя дочек с Мартемьянычем.

Я вышел из детской. Косынкин кинулся ко мне, схватив за руки:

— Сергей Михайлович рассказал мне о случившемся! Это чудовищно! Народ превращается в толпу! А толпа напрочь утрачивает человеческий облик!

— Ты весьма кстати, — сказал я и провел его в свой кабинет. — Скажи, подарки от де Санглена у тебя при себе?

— Что? — не понял Косынкин.

—Пакетики с ядом, — шепотом ответил я.

— А-а… — Удивленный Вячеслав выложил конвертики на стол.

— Здорово! Ты умудрился сберечь их! — воскликнул я, припомнив, что из-за меня Вячеслав угодил на некоторое время в тюрьму.