— Дохтур ей надобен, дохтур.

— Разберемся, — буркнул я, достал рубль и протянул женщине.

Она взяла монету, посмотрела на нее с сомнением и спросила:

— А что же, у Аполиона разве рубли в ходу?

—Экая ж ты прыткая! Извини, наполеондоров не держим. Ладно, посторонись-ка. — Я повернулся к подручному Яковлева и сказал: — А теперь вон отсюда! Забирай весь этот сброд, найдите другое пристанище.

Я открыл дверь, вошел внутрь. Окна в комнате оказались заколочены. Слабый свет пробивался через щели. Послышался шелест, с кровати поднялась фигура в белом.

—Ты? — раздался голос графини де ла Тровайолы.

Говорила она по-французски.

—Я. Как ты? Твоя нянька сказала, что тебе нужен доктор.

— Не нужен мне доктор, — резким тоном сказала она и, смягчившись, добавила: — Со мною все в порядке. Все- таки ты поймал меня…

— Да. Я же знал, как ты неравнодушна к воздушным шарам, — промолвил я.

—И не придумал ничего умнее, как выставить на потеху розьер. Тот самый розьер, на котором мы путешествовали с тобой, — рассмеялась она.

—Да уж, тут я дал маху, — признал я. — А впрочем, под рукою все равно другого воздушного шара не было.

Она повернулась к моим спутникам и с насмешкой сказала:

— А сколько людей с собою привел! Испугался, что не справишься один?

—Познакомьтесь, господа, — обратился я к полковнику Парасейчуку и надворному советнику Косынкину. — Это графиня де ла Тровайола. Когда-то она спасла мне жизнь. Но, к сожалению, в нынешнем театре военных действий выбрала враждебную роль. Несколько лет назад графиня вышла замуж за графа Селинского…

—Ты жалеешь об этом, — вставила она.

Я продолжил, оставив ее реплику без внимания:

—Их брак не задался. Помнишь, Вячеслав, в Твери ты вышел из церкви и заметил, что я как-то странно смотрел куда-то вдаль? Так вот, я провожал взглядом карету графини. Она поджидала генерала Лозу, но встретила меня и поспешила скрыться. Эх, если бы в ту минуту я догадался! Графиня вошла в доверие к генералу-провиантмейстеру Лозе и к принцу Ольденбургскому. Впрочем, довольно.

—Что теперь? — спросил полковник Парасейчук.

— Граф Ростопчин был столь любезен, что обещал придать вам взвод драгунов, — напомнил я. — Возьмите этот взвод и поставьте здесь караул. Отправляйтесь. А я подожду вас здесь. Нам есть о чем поговорить с графиней.

Полковник Парасейчук подошел к окну и оторвал доски. Дневной свет хлынул в комнату. Графиня зажмурилась и прикрыла лицо руками.

— Идем, — сказал Олег Николаевич Косынкину. — Проследим, чтобы это мужичье убралось отсюда.

Они вышли. И я остался наедине с Сандрой — Алессандриной.

— Судя по виду, — сказал я, окинув взглядом ее фигуру, — через пару месяцев у тебя будет ребенок?

— Да, — она погладила свой упругий живот, — война войной, а жизнь продолжается.

— Выходит, уже в январе ты была с генералом Лозой, — сказал я.

—Ревнуешь? — с торжествующей улыбкой произнесла она.

—Нет, не ревную, — ответил я. — Просто выходит, что уже тогда ты собирала сведения для Бонапарта.

Она медленно опустилась на постель, а руками сделала такой жест, словно извинялась — вот только за что: за то, что решила прилечь, или за то, что была шпионом?

—И что? — произнесла она.