— Это, — сказал Джейми, — Джей Гулд.

Скупив золото в шестьдесят девятом году, Джей вызвал панику семьдесят третьего, которая стольких из нас оставила без гроша. С удовлетворением я отметил, что этот злодей являет собою в физическом смысле самое жалкое зрелище.

— Могу рассказать, о чем они толкуют. — Джейми подал знак, чтобы ему принесли еще один ужасный коктейль. — Чет выбивает из него деньги для Конклинга.

— Гулд даст деньги?

— Конечно. Вы знали, что палата представителей расследует дело Блейна? — Джейми стремительно перескакивает с одной темы на другую. С ним надо быть настороже.

— Слышал. Демократы…

— Сегодня у них секретное заседание. Будет расследование, как и по делу Белнэпа.

— У них есть серьезные доказательства?

Джейми кивнул.

— Если бы Марк Твен не был так богат, я бы послал на Запад его. Об индейцах он написал бы отменно. Показал бы всю их дикарскую сущность. Жестокость. — Джейми уже был пьян. — Но он поселился в Хартфорде. Вы можете это себе представить? Марк Твен, джентльмен из Коннектикута. Это уже слишком. С другой стороны, его последняя книжка не очень-то раскупается. Черт побери, попробую его уломать. А вдруг?

В самом лучшем расположении духа я дошел до отеля «Пятая авеню» (практически это соседний дом). Наступил приятнейший вечер, яркие звезды одна за другой зажигались над Мэдисон-парк. В этот час вдоль Пятой авеню фланируют самые красивые и дорогие проститутки, одетые по последней моде (кстати, здесь их называют «крейсерами», а дальше, в нижней части города, «крючками» — из-за манеры девушек цеплять намеченного субъекта). Но я был немозмутимо спокоен после сегодняшних табачных развлечений. Я поднялся в свой номер, и он показался мне пустым, покинутым. Эмма поселилась с Дениз в сэнфордском номере «Брунсвика». Она считает, что Сэнфорд заглотнул наживку и сейчас в Вашингтоне заключает союз с Блейном. Будем надеяться. Я не слишком верю в ее способность манипулировать Сэнфордом. Но что бы он сейчас ни делал, его по крайней мере нет в Нью-Йорке, и Эмма с Дениз, как школьные подруги, обосновались в роскошном гостиничном номере, где Сэнфорды держат трех личных слуг.

Сегодня Эмма совершила путешествие в Эпгарию, а я обедал с Джоном Биглоу в его доме на площади Грамерси-парк. Стол был накрыт на двоих в его кабинете. Семья находится в их загородном доме на Гудзоне.

— Когда я здесь, для моих домашних не остается места. Да и для меня тоже. Сплошной поток посетителей. — Он выглядел усталым, напряженным. — Сегодня впервые я целый день в одиночестве.

— Если не считать меня.

Биглоу был очень радушен, он даже достал для меня бутылку кларета, когда служанка ирландка подала нам обед. Роскошные пурпурные ирисы в вазе вызвали у меня приступ насморка, но хозяин даже не обратил на это внимание. Любопытно, что в отдельные годы пыльца некоторых цветов вызывает у меня насморк, а в другие годы не действует.

С новообретенной жадностью я выслушал уже ставшие привычными похвалы моих статей о Блейне. Скорчив загадочную нордхоффскую гримасу, я сказал ему:

— Скоро последует продолжение. Через две недели я возвращаюсь в Вашингтон.

— Буду ждать с нетерпением! Вот если бы то же самое вы написали про Бристоу…

— Боитесь честного соперника?

— Вообще-то мы никого не боимся. Кандидатуру губернатора выдвинут, и он победит в ноябре значительным большинством.