— Но не таких, как вы, мистер Скайлер. И как ваша ослепительная дочь…

— Я слышал, что она собирается замуж за человека из добропорядочной республиканской семьи. — Брайант вмешался в потенциально опасный диалог. Пока наш наиславнейший поэт говорил о политике и Эпгарах, я ощущал почти электрическую энергию, исходящую от Конклинга; в ней было предупреждение. Животная сила этого человека впечатляет, хотя и раздражает.

Однако что касается меня, то Конклинг может быть спокоен за свой секрет, хотя, впрочем, это отнюдь не секрет, потому что все причастные к политической жизни знают про его связь с Кейт, в том числе и ее муж. К счастью, с точки зрения любовников, недавнее банкротство Спрейга настолько усугубило его пристрастие к бутылке, что он практически нигде не показывается, как и многострадальная супруга Конклинга, живущая затворницей в Утике, штат Нью-Йорк.

Чай и обед у старика Марье явились достойным завершающим аккордом нашего пребывания в Нью-Йорке.

Эмма и Джон приехали вместе в сопровождении одной из знатнейших эпгаровских родственниц. Я приехал один, не собираясь задерживаться после чая и чтения стихов. Однако, когда я предупредил, что, вероятно, не останусь к обеду, Марье принялся настаивать:

— Здесь будут многие из ваших литературных confrères, с нетерпением ждущих встречи с вами! Или, как говорил Расин… — И он произнес нечто, что Расин и в самом деле написал и, вероятно, сумел бы понять, учитывая акцент мистера Марье.

Я был удивлен, что среди гостей не оказалось ни Макаллистера, законодателя того, что он именует словечком стил, ни его Таинственной Розы. Поскольку большинство среди нелитературных гостей составляли в точности те же самые люди, каких я встречал ежевечерне, я спросил Дениз Сэнфорд, почему отсутствует Королева Нью-Йорка.

— Потому что здесь другая, — сказала Дениз. — Настоящая. И он тоже здесь.

Затем она представила меня мистеру и миссис Джон Джейкоб Астор III. Мистер Астор немного моложе меня и совсем непохож на своего деда. Это меланхоличный, но приятный человек с чересчур красным лицом.

Миссис Астор родом из Южной Каролины; она не лишена чувства юмора.

— Мы каждодневно следим за вами, мистер Скайлер. По газетам. Нас весьма порадовала помолвка вашей дочери, потому что теперь она останется с нами, а нам так нужны красота и благородство. Конечно, мы с мужем мечтали встретиться с вами, но это было немыслимо.

— Ничто не могло быть проще, миссис Астор…

— Ничто не могло быть труднее, мистер Скайлер. В Нью-Йорке все достается тому, кто оказался первым. А Лина, — семейное уменьшительное грозной Каролины Скермерхорн Астор! — завладела вами первая. Поэтому нам пришлось встать в очередь. — Она кажется мне весьма забавной, и я даже жалею, что нами так быстро завладел Макаллистер, потому что дом других Асторов наверняка привлекательнее, чем Таинственной Розы.

Я говорил со Стедманом и его женой, с Гилдерами (мужеподобной сестрой и похожей на девочку женой). Я встретил Байарда Тейлора, человека широких интересов и писателя-профессионала, чьи стихи, посвященные этому приему, были очаровательны и удостоились главного приза. Мой собственный стишок был продекламирован мистером Марье, его встретили аплодисментами, несмотря на то что чтец делал ударения в самых неподходящих местах.

Брайант явился к чаю и вскоре ушел. Будучи самым высокооплачиваемым поэтом Америки, он мог себе позволить ничего не написать к этому вечеру. Я не стану его винить.

Самое приятное время я провел с Дениз; мы устроились рядом на широченных кожаных турецких подушках. Миниатюрная, приветливая, все схватывающая на лету, — конечно, я ценю ее выше всех наших новых знакомых.