Наконец 18 февраля мы прибыли в культурную столицу нашего государства. Выйдя из здания вокзала и стараясь сориентироваться в этом большом, оживленном городе, я обнаружила свое имя, кричащее с афиши. Под эгидой «Лицеума» Редпата было размещено объявление о моей лекции в Тремонтском храме, имеющей состояться завтра вечером. Я была благодарна за такую рекламу, но почувствовала какое-то беспокойство, однако я приписала это чувство усталости и волнению перед первой встречей с мистером Редпатом. Моя лекция в Бостоне должна была определить, попаду ли я в его именной список, или он велит мне идти своей дорогой. При его финансовой поддержке я могла бы поехать в Нью-Йорк и Вашингтон. Без него было весьма сомнительно, чтобы нам удалось заключить еще какие-либо контракты здесь, на пресыщенном общественными событиями Востоке.

Мы встретились с мистером Редпатом в его агентстве «Лицеум» на Бромфилд-стрит.

— Так вот она какая — головная боль Бригама! — произнес он.

Этот маленький человечек, весом не более ста пятидесяти фунтов, бегал по своему кабинету, размахивая письмами и телеграммами, полными сообщений обо мне. Он следил за моими поездками по стране, посылая за обзорами местных газет и оценивая мою привлекательность для публики через целую цепь контактов.

— Возможно, вы самая популярная женщина в Америке, — сказал он. Он возбужденно рассказывал нам о предварительной продаже билетов и о всеобщем предвкушении моего появления. Он уже договорился о серии интервью с бостонскими газетами во второй половине дня, с обязательной публикацией их на следующее утро. — Если они попадут в точку, мы распродадим все билеты до единого. А теперь позвольте мне дать вам совет: говорите одну только правду.

Я ответила, что иного оружия в моем арсенале просто нет.

— И еще одно. Не уклоняйтесь — как бы это выразить? — от вопросов о наиболее трудных сторонах ваших испытаний. Это вызывает у людей острейший интерес. Совершенно их зачаровывает. Что бы вы ни сказали, это не может показаться слишком.

И я поняла, как этот крохотный человечек, с клочковатыми бакенбардами и довольно высоким, почти женским голосом, смог наводнить всю страну своими ораторами. Он сделал себе имя, рекламируя и продвигая Джона Брауна, с которым был тесно связан майор Понд, и завоевал репутацию специалиста по выведению на сцену таких талантливых женщин, как Анна Э. Дикинсон и миссис Стэнтон. Я решительно заявила ему, что у меня лишь одна цель — выступить перед наивысшими правительственными кругами.

— Если все пойдет в соответствии с моим планом, — сказал он, — это вполне может случиться.

Встреча закончилась тем, что маленький человечек назвал меня своей будущей звездой и подарил Лоренцо желтое с зеленым бильбоке.

Мы поспешили в свои номера в «Доме Паркера», чтобы сразу же приступить к интервью. Майор Понд организовывал репортеров в холле, пока я принимала каждого по отдельности в своей комнате, сидя у камина.