— Он мог сказать, что он очень религиозен.

— Тут они все так говорят.

— Может, он про грузовики говорил? Он обожал грузовики.

— Не оригинально.

— Он большой охотник.

— А кто — нет? Ой, подожди! Это не он ветеран Войны в Заливе, с такой странной болезнью?

— Нет.

Так мы и сидели, без всякой пользы обмениваясь вопросами мимо цели и ответами без промедления, еще несколько минут, но вскоре оба осознали, что их чат был слишком незначителен, чтобы остаться в памяти.

— Мне не хочется, чтобы ты думал, что я много времени трачу на чат, сидя онлайн, — сказала Александра. — Только, по правде, так оно и есть.

— Если ты что-нибудь вспомнишь, у тебя есть мой адрес.

— Дай мне твой номер тоже на всякий случай. — Александра записала его в пустой записной книжке.

Оказывается, Джонни все это время не спускал с нас глаз, потому что бросился к нам со всех ног от своей видеоигры.

— Вы ему помогли?

— В общем — нет.

Ее ответ прозвучал так, будто она приняла все это близко к сердцу. Колокольчик на двери позвякивал еще долгие секунды после того, как она попрощалась с нами.

~~~

1 декабря 1852 г.

Дом-Улей Большое Соленое озеро

БРАТУ ГИЛБЕРТУ УЭББУ

Большое Соленое озеро

Мой дорогой Брат Гилберт!

Ты задал мне справедливый вопрос, и я постараюсь ответить тебе столь же справедливо. Факты твои соответствуют действительности. Действительно, бывали случаи, когда я публично обсуждал наш уникальный институт в такой манере, которая, я сознаю, не была вполне прямолинейной. Если обо мне следует судить только по этому единичному неблаговидному поступку, не принимая во внимание другие мои усилия и достижения, что же, так тому и быть.

Весьма нежелательно, чтобы тебе показалось, что я стремлюсь уйти от твоих обвинений, однако мне хотелось бы воссоздать контекст, требовавший моей сдержанности. Уверен, мне нет необходимости напоминать тебе о тех преследованиях, которым когда-то подвергались Святые. Беззаконные толпы, враждебные губернаторы и шерифы, по сотне врагов на одного друга — мы были и остаемся до сих пор народом, которого опасаются. Надо ли нам напоминать о погибших из Бригады Сиона, из Хонз-Милла, из Фар-Уэста? Есть ли такой Святой — где бы он ни был, — кто не льет слезы, заслышав название Картидж? Мы вечно будем слышать выстрел, унесший жизнь нашего возлюбленного Джозефа.

Сверх всего, я вижу, что здесь, на земле, я облечен двумя обязанностями. Во-первых, я должен делать все возможное, чтобы вести верующих к Небесному Блаженству. Такова моя смиренная задача. Во-вторых, я должен защитить и оберечь десятки тысяч Святых, рискующих своим благополучием из-за того, что верят в Восстановление. Если бы я открыто признал существование нашего уникального института до того, как мы достигли безопасного укрытия в Зайоне, я подверг бы риску жизнь всех Святых, в том числе и твою. Я высоко ценю твое письмо и приглашаю тебя, Юный Друг, посетить меня в моем Доме-Улье. Больше всего среди нашей молодежи меня восхищает тот, кто может действовать с открытым сердцем и пытливым умом. А теперь иди вперед и раздели со мной Истину, ибо это она и есть.

Будь добр, передай мои приветствия твоим родителям, твоему брату Аарону и твоей сестре Энн Элизе, этому ангелу.

Упорные мальчики

— Куда теперь, Нэнси Дрю?

Мы с Джонни направлялись в Канаб.