В небольшой зале накурено. Видно, что разговор идет не первый час. Беседуют на русском, между сторонами присутствует определенная напряженность.

– Вы проигнорировали запрет на проведение военного съезда, – предъявляет претензии Керенский.

У него усталый вид, возраст виден в каждой морщине, в волосах седина, отчего «ежик» на голове кажется белым. – Вы отказались понимать, что запрет связан с тяжелым положением страны в настоящий момент, а не с моим самомнением, что нельзя увеличивать взаимное недоверие, нужно не злить друг друга, а искать компромисс. Я просил немногого…

С украинской стороны в зале Винниченко, Петлюра, Грушевский, Дорошенко. Со стороны Временного Правительства – сам Керенский, Терещенко, Некрасов и Церетели.

– Вы просили невозможного, – отвечает Винниченко на русском. – Вы просили об отказе от требований автономии, вы предпочитали их не слышать, но пытались управлять нами, словно ничего не произошло и центральная власть в силе, а Центральной Рады не существует. Прошу заметить, не договориться с нами, не признать нас, а именно управлять, как кукольник марионетками. Что было сделано после нашего отъезда из Петрограда?

Керенский и остальные члены Временного правительства молчат.

– Отвечу за вас – ничего!

– Господа, – вмешивается Терещенко. – Обвинять друг друга можно вечно. Мы действительно упустили из вида возникшую в Киеве ситуацию. Но это не умысел, это обстоятельства! Давайте искать позицию, которая нас объединит…

– Да, пусть объединит! Мы заранее согласны. И что это за позиция? – спрашивает Петлюра.

Голос у него негромкий, но звучит он весьма убедительно.

– Давайте двигаться шаг за шагом, постепенно. Временное правительство согласно с провозглашением Украиной независимости. Но…

Керенский переводит дыхание.

– Но все сложнее, чем кажется… В правительстве есть силы, которые не хотят даже слышать о вашей автономии… – говорит он.

– Всегда найдется какое-то «но»… – кивает Петлюра. – Так, господа министры?

– Это так… – соглашается Терещенко. – Но выход есть.

– Несомненно, есть… – поддерживает его Церетели. – Мы должны показать нашим товарищам в Петрограде, что выгоды от нашего с вами соглашения многократно превышают риски вашего возможного отпадения в будущем.

– О чем именно идет речь? – спрашивает Грушевский. – Мы же давно сформировали и требования, и предложения…

– Мы должны быть уверены, – перебивает Керенский, – что вы не откроете фланг для удара по армии. Что вы будете держать фронт, не пойдете на соглашение с немцами.

– Вы предполагаете, что мы готовы ударить вам в спину? – удивляется Петлюра.

– Мы не исключаем такого варианта, – в первый раз вступает в беседу Некрасов.

– Мы готовы сформировать собственные национальные воинские подразделения, – говорит Петлюра. – И не просто маршировать по Крещатику, а предоставить эти силы коалиции.

– И не поднимать вопросы полного отделения Украины до окончания войны, так, Владимир Кириллович? – обращается Терещенко к Винниченко, потом переводит взгляд на Петлюру. – Симон Васильевич?

Петлюра кивает, нехотя, но кивает. Винниченко тоже.

Но я обязан вас предупредить, – продолжает Терещенко, – что наше совместное решение требует утверждения на Учредительном собрании.