И кричит.

– Выходи, паря! Не бось, не тронем!

Из Главтелеграфа начинают выходить с поднятыми руками юнкера, с ними офицер – грузный мужчина лет 35.

Командир отряда подходит к нему.

– Что, ваше благородие? Пацанят пожалел?

– Чего зря молодежь за бездарей класть… – отвечает офицер, прищурившись. – Будут у них еще свои битвы. Успеется.

– А ты чего за бездарей воюешь, поручик? – спрашивает командир, доставая из кармана портсигар. – Бери, угощайся…

– Так я присягу давал… – поручик берет папиросу.

Оба прикуривают от одной спички, бережно закрывая ее руками от ветра.

– Настоящий табак, – выдыхает дым поручик. – Хорошо живете, большевики…

– У буржуев экспроприировали.

– Так и ты, судя по рукам, не из чернорабочих.

– Наблюдательный… – ухмыляется командир. – Я насчет присяги… Ты ж ее царю давал, служивый. А царя вроде как свергли. Сечешь? Царя свергли – народ остался.

Оба глядят на проходящих мимо молодых юнкеров и на занимающих телеграф бойцов ВРК.

– Ты, конечно, прав, – говорит поручик. – Народ остался. Только сдается мне, что ты и твои дружки – это не народ. А присягу я не царю давал. Державе. Сечешь?

– Ну, не дурак… Понял. Дело твое, поручик. На этот раз живым отпускаю. А если еще свидимся – не обессудь. Как получится…

– И ты не обессудь, – отвечает офицер. – За курево – спасибо. Бывай.

Он уходит в темноту за своим отрядом, забросив винтовку на плечо.

Матрос и командир смотрят ему вслед.

– Надо было ёбнуть его, – говорит матрос. – Пролетарским чутьем чую, вражина, сука, законченная…

– Успеется, – отвечает командир. – Не суетись. Время придет, товарищ Железняк, всех кончим.

У причальной стенки стоит крейсер «Аврора».

На причале горит дежурное освещение – блеклые желтые пятна за пеленой дождя со снегом. На «Авроре» тоже только стояночные огни. Трап поднят.

По пирсу едет автомобиль – воет трансмиссия, мечутся фары. Возле «Авроры» авто останавливается. Из машины выходят люди.

– Эй, на «Авроре»!

Тишина. Воет ветер, раскачивая фонари.

– На «Авроре»! Не спать! Замерзнете!

– Это кто там орет?

– Я тебе не ору! Я с тобой разговариваю!

– Чего надо?

– Белышева мне надо! У меня приказ от Петросовета!

Трап опускается.

Уже другой голос говорит:

– Поднимайтесь, товарищи!

Двое приехавших поднимаются по трапу.

– Кто товарищ Белышев?

– Я, – отвечает молодой парень – широколицый, крепкий, настороженный. – Я – Белышев.

– Приказ от товарища Антонова – восстановить движение по Николаевскому мосту.

– Не понял? – говорит Белышев, читая бумагу. – Как я движение восстановлю? Я ж не полицмейстер…

– Мост разведен, – поясняет приехавший. – Механизмы охраняют юнкера. Крепко зацепились, грамотно. С вечера выбить не можем.

– И как я вам их выбью? – спрашивает Белышев. – Сиреной пугать буду?

– Орудиями.

– Думаешь, испугаются? Ведь если стрельнуть по мосту – сводить будет нечего.