Они простояли в Бордо всего лишь четыре дня, сколько им нужно было, чтобы дождаться очереди в док и выгрузиться, но зато они все время пили вино и коньяк, и харчи у них были замечательные, и все их носили на руках по случаю вступления Америки в войну, и это были чудесные четыре дня.

На обратном пути на "Хиггинботеме" открылась такая сильная течь, что старик совершенно перестал думать о подводных лодках. Еще неизвестно было, смогут ли они дойти до Галифакса. Пароход был не нагружен, и его валяло, как бревно, так что в кают-компании тарелки слетели со стола, несмотря на предохранительную раму. Однажды, туманной ночью, где-то к югу от мыса Рейс, Джо обходил среднюю палубу, уткнув подбородок в бушлат, как вдруг его швырнуло навзничь. Так они и не узнали, что это было - мина или торпеда. Только благодаря тому, что шлюпки были в полном порядке и на море не было волнения, всем удалось покинуть корабль. Все четыре шлюпки разлетелись в разные стороны. "Хиггинботем" растаял в тумане, и они так и не увидели, как он тонет; успели только разглядеть, как вода заливала верхнюю палубу.

Они озябли и промокли. В шлюпке Джо говорили мало. Гребцам приходилось сильно налегать на весла, чтобы удержаться против волны. Каждая волна чуть побольше других обдавала их пеной. На них были шерстяные свитера и спасательные пояса, но холод насквозь пронизывал их. Наконец туман чуточку рассеялся, и забрезжило утро. Шлюпкам Джо и капитана удалось соединиться, а под вечер их подобрала большая рыболовная шхуна, шедшая в Бостон.

Когда их подобрали, капитан Перри был в очень скверном состоянии. Шкипер рыболовной шхуны делал для него что мог, но все четыре дня, пока они шли в Бостон, Перри не приходил в сознание и умер по дороге в госпиталь. Врачи сказали, что от воспаления легких.

На следующее утро Джо и первый помощник отправились в контору агента судовладельцев Перкинса и Эллермена - похлопотать о жалованье для себя и команды, и тут началась какая-то чертова неразбериха: во время плавания сменились судовладельцы, какой-то Розенберг купил судно в кредит, и теперь его невозможно было найти, и "Чейз Нейшнл Банк" предъявлял права на судно, и страховое общество подняло вой. Агент сказал, что они получат все сполна, он в этом уверен, так как Розенберг выдал обязательство, но это требует времени.

- А как они себе представляют, черт их побери, траву нам, что ли, жрать?

Агент сказал, что он им от души сочувствует, но придется им улаживать это дело непосредственно с мистером Розенбергом.

Джо и первый помощник постояли на панели перед конторой и выругались, потом первый помощник поехал в Южный Бостон сообщить новости жившему там старшему механику.

Был теплый июньский день. Джо пошел по судовым конторам поглядеть, не найдется ли ему служба. Потом он устал и сел на скамью в парке и стал глядеть на воробьев и гуляющих без дела военных моряков и продавщиц из магазинов, которые шли домой с работы, постукивая каблучками по асфальтовым дорожкам.

Джо две недели торчал в Бостоне без гроша в кармане. Армия Спасения пеклась о спасенных моряках - кормила их бобами, водянистым супом и огромным количеством гимнов, которые никак не привлекали Джо при его тогдашнем настроении. Он сходил с ума от желания поскорей достать денег и поехать в Норфолк к Делл. Он писал ей каждый день, но ответные письма, которые он получал на Главном почтамте, были довольно сухи. Она беспокоилась о квартирной плате, и ей нужны были весенние платья, и она боялась, что ее начальство будет недовольно, когда узнает, что она замужем.

Джо сидел на скамейках в парке и бродил между клумбами в общественном саду и регулярно заходил к агенту насчет места, но в конце концов ему надоело бездельничать и он нанялся боцманом на пароход Соединенной фруктовой компании "Каллао".