– Да она же беременна от Карпова! – удивился Шелепин.

– И что? Живот-то на нос пока еще не лезет. Она снимается в фильме по книге Карпова, очень успешно снимается. Кстати – Высоцкого пригласили туда на съемки, какую-то роль он там получил. Там Алферову и заметил. Теперь сохнет по ней. А она с Тарковским постоянно собачится – что-то между ними кошка пробежала. Может – узнал, что Алферова от Карпова понесла? Или просто ей надоело терпеть его художества. Он же ни одной юбки не пропускает, в открытую ей изменяет. Даже бравирует этим – мол, я мужчина, и могу делать все, что хочу. Там все сложно, очень сложно…

– Главное чтобы Высоцкий не сорвался, не запил, когда с Алферовой не получится. Или наоборот – когда получится, но узнает, что та беременна.

– Вряд ли – пожал плечами Семичастный – Похоже, что Карпов такую ему дал установку, что никаким стрессом не выбьешь. Промыл мозги по-максимуму. Хорошо сработал.

– Фильм-то получается? – хмыкнул Шелепин – Что-то у меня к Тарковскому нет никакого доверия. Дутый гений!

– Да нет…не дутый. Только направлять его надо как следует. Не давать слишком уж умствовать. Пусть снимает. А то останутся одни бездари…этот хоть снимать умеет. Ему тоже Карпов мозги промыл, так что…будем надеяться, снимет что-то приличное.

– И ему промыл? – поразился Шелепин – Когда успел?!

– Нет, не так, как Высоцкому. Просто сказал, чего хочет, и что шаг влево, шаг вправо… Боятся Карпова, однако. Слушаются.

– Почему? – Шелепин искренне заинтересовался.

– Нет, он не нарочно их пугает, нашу интеллигенцию – ухмыльнулся Семичастный, и лицо его у губ прорезали две глубокие вертикальные складки – Мои люди собирали информацию, и…в общем-то они всегда ее собирают, за Карповым постоянно ведется негласное наблюдение. Всех, с кем он контактировал – обязательно опрашивают, и потом берут подписку о неразглашении.

– У всех?! – поразился Шелепин.

– Я неточно выразился – поправился Семичастный – У всех, с кем он имел длительный контакт. Ну не с вагоновожатой же брать подписку! Или у водителя автобуса. Длительный контакт был – все, начинают наводить справки, а если что-то заинтересовало – то и опрашивают. Подшиваем в папочку. Так вот, говорят – с ним так просто разговаривать очень трудно. Бабы – те просто цепенеют, готовы за ним бежать на край света. Впадают в какое-то любовное безумие. Говорят, дословно – тонут в его глазах. Мужчина их мечты! Это знаешь, что такое? Что-то вроде гипноза. Он подавляет их личность, подчиняет себе. Сам не понимая того. А может и понимая, но искусно это скрывает. То-то и Алферова не сумела удержаться! А ведь баба с характером, да и в отношениях с режиссером состояла. А вот поди ж ты…

Семичастный помолчал, посмотрел в окно, за которым чирикали птицы, наплевав на статус особо охраняемого объекта, и продолжил:

– А вот с мужиками совсем другой коленкор. Один из тех, кто с ним общался, сказал, что когда Карпов на него смотрит, ему хочется упасть на спину и пустить струйку мочи. Как это делают щенки перед кобелем. Фигурально выражаясь, конечно, но смысл понятен. Он подавляет. Ты сам разве не почувствовал это самое дело?

– Еще как почувствовал! – дернул плечом Шелепин – Мне показалось…в общем – лучше в глаза ему не смотреть.