– Я не помню, кто я такая! Не знаю, где живу! – Настя пожала плечами – Идти мне некуда.

– Да? – без всякого интереса осведомился сержант – А может вам стоит проспаться? И сразу вспомните? Иди отсюда и не морочь людям голову! А то и на самом деле щас в камеру определим!

Настя думала буквально секунду. Размахнулась и врезала пяткой по двери! Получилось не очень громко – дверь слишком толстая, но вполне себе гулко. По крайней мере оскорбленный в лучших чувствах сержант отлетел от двери, как ужаленный. Будто эта самая дверь собралась упасть и придавить его к полу.

– Ты чего делаешь?! – сержант был прекрасен в своем праведном гневе, и когда из дежурной части и откуда-то снизу из-под лестницы выглянули соратники, призывно махнул рукой – Петруха, или сюда! Тут обкуренная какая-то, двери ломает! Давай ее на задержание!

Петрухой оказался здоровенный, почти двухметрового роста парень с автоматом на груди. Эту модель автомата Настя не знала, видимо что-то из новых. Но то, что это автомат – у нее сомнений не было. Короткий, немного напоминавший израильский "Узи" – наверное он был удобен в тесных помещениях и на небольшой дистанции. Хорошая машинка! – отметила она для себя, пока открывалась дверь, и пока Петруха не схватил ее за руку.

Настю завели в отделение, и она зябко поежилась – замерзла! То ли перекупалась лишнего, то ли на солнце перегрелась, но результат один – ее знобило. А может вирус подцепила? И это может быть.

На Настю надели наручники – Петруха было сказал, что глупо надевать на спокойную девчонку стальные браслеты – какого черта? Она же не дерется! Но сержант, возмущенный до глубины души Настиным гадким поведением настоял и надел их сам. Все это время Настя стояла спокойно, но когда наручники уже оказались на ее запястьях, вдруг застонала, задергалась, закатывая глаза и пуская слюни, а потом грохнулась во весь рост, при этом очень неосторожно взмахнув скованными руками так, что угодила по физиономии сержанта, в кровь разбивая ему губу. Сержант отлетел к стене, а Настя задергалась на полу, выгибаясь дугой, практически становясь на мостик. Из уголка рта пена, белки глаз белеют – эпилепсия, да и только.

– Эй, чего тут у вас? – из дежурной части вышел мужчина с погонами майора и уставился на дергающуюся и хрипящую Настю – Да вы чего стоите, черт подери?! Сейчас она язык себе откусит, и будете иметь агроменные проблемы! Ну что за работнички, а?! Давайте деревяшку какую-нибудь! Да снимите с нее наручники, идиоты! Скорее! Кладите ее набок! Да скорую вызовите – щас откинется здесь, у нас, потом отписываться задолбаемся! А первый ты пойдешь на ковер, Федорчук!

– А чего я-то?! – сержант обиженно поджал губы.

– А кто?! Я поручил тебе разобраться, узнать, чего ей надо. А ты узнал? Что ты сделал?! Наручники девке надел! Нахера?! Она что, с оружием кидалась?! Драться пыталась?! Ты нахера ее заковал?! Ну вот ты и отдувайся.

Майор закончил свою речь и пошел в дежурную часть, отдуваясь и кривя губы. Федорчук мрачно проводил его взглядом и буркнул под нос:

– Вот же мудак! Чуть что – ответственность скидывает очень даже технично!

– Доживешь до его звездочек – тоже научишься! – так же тихо буркнул постовой с автоматом, поворачивая дергающуюся Настю на бок и пытаясь разжать ей зубы и засунуть туда кусок грязной палки. Где он взял палку – непонятно. В кармане таскал? И что он ей делал – тоже неясно. Но Настя запретила себе думать о таких пустяшных вещах, как грязная, захватанная руками и засаленная палка у нее во рту, но не удержалась, чтобы не тяпнуть за палец сержанта, который неосторожно подставился помогая товарищу разжать ее челюсти.