Дошла без приключений, хотя и ожидала, что оскорбленный ей мужичонка попытается восстановить попранное достоинство, в смысле – попытается отомстить. Усмехнулась – не хватало еще попасть в милицию…полицию после нанесения побоев несчастному потерпевшему. Прежде надо получить денег и хорошенько их прикопать. А уж потом наносить побои неизвестным честным гражданам с торчащими писюнами.

Вечером вдруг захолодало, от Волги потянул свежий ветерок, и Настя скоро немного продрогла. Простуды она не боялась – ее несокрушимое здоровье тоже было предметом шуток и зависти с самого ее раннего детства. Ни простуды, ни даже грипп ее не брали. Вот…как Карпова, к примеру. Но он-то понятно, он рассказал, что с ним происходит, и почему он не только не болеет, но и не боится ядов и тяжелых ран. Гомеостаз его хранит – так он это называет. Но Настя?! Она-то с какого рожна такая уродилась? Папа военный, мама всю жизнь по гарнизонам с ним скиталась – если только кто-нибудь из них тоже попаданец, как и Карпов? Вот и родился эдакий ребенок – красотка с силой как у трех мужиков!

Когда ее после поступления в Бауманку пригласили служить в КГБ, Настя даже удивилась – с какой стати? Она никогда не собиралась работать в Комитете. Скорее – пошла бы в спорт, если бы не считала его легковесным и бесперспективным. Но Высшая школа КГБ? Ну да, она знает несколько языков – иностранных и языков народов СССР, да, ее спортивные достижения на уровне мастера спорта – за что бы она в спорте ни бралась. Ну и что? Где то КГБ, и где она!

Но куратор был так вкрадчив, так расписывал возможность увидеть мир, съездить за границу, такие перспективы роста ей обещал – что она не выдержала. Согласилась. И вот – результат. Идет по мосту в городе Саратове и думает, как бы это ей максимально безболезненно легализоваться в чужом для нее мире.

Когда беседовали на эту тему с Карповым, он сразу предупредил: возможно, что в том мире, куда она отправится, будет жить ее дубль. И потому лучше не называться тем именем, под которым она работала в КГБ. И даже теми именами, которые были указаны в документах прикрытия. Все работники КГБ сдают отпечатки пальцев, так вот теперь найти ее отпечатки в базе данных – плевое дело. Достаточно сделать запрос в ФСБ. Другой вопрос – а кто это позволит ментам копаться в базе данных ФСБ? И с какой стати менты будут подавать запрос в ФСБ? И через пятьдесят лет ничего не изменилось – менты терпеть не могут "соседей", которые их курируют, и стараются с ними не связываться. Кто сажает ментов? Гэбэшники, конечно же. Ну вот и не надо к ним соваться!

Чтобы "фэйсы", как их назвал Карпов, заинтересовались Настей и покопались в архивах (А где же еще?! Скорее всего ее личное дело давно уже в архиве, ведь ей сейчас должно быть под восемьдесят лет – если только она…ее дубль еще жива), нужно очень-очень их заинтересовать. Комитетчики тоже люди, и никаких непоняток, осложняющих жизнь, им совершенно не требуется. Категорически не требуется!

В общем – идти и сдаваться, сообщив, что не помнит свое имя. Как это некогда сделал Карпов в 1970 году.

Пошла с Набережной в центр – у Волги стало холодно. Там и такси поймать будет несложно. Жаль, что она сейчас не может купить мобильный телефон и номер – без документов это невозможно, никто не продаст ей телефонный номер. Так сказал Карпов, а Карпов не ошибается. И на чужие документы оформить нельзя – документы на имя убитых ей негодяев, и когда начнут их искать, тут же выйдут на нее. А Настя ничуть не сомневалась, что их будут искать. Явно детишки не бедных родителей. А без телефона – даже время узнать нельзя. Пришлось спрашивать у прохожих, когда по ощущениям приблизилось к "времени "Ч".

Поймать такси, как и предполагалось, оказалось очень несложно.