— Сержант Фрейзер слушает.

Думая о воронах, сидящих на телефонных проводах, я сглотнул и сказал:

— Это Эдвард Данфорд.

Тишина, только гул проводов в ожидании слов.

Стук бильярдных шаров из-за стеклянной двери; интересно, какой сегодня день недели, интересно, сегодня рабочий или выходной; мысли о воронах на проводе; интересно, о чем сейчас думает Фрейзер.

— Ты попал, Данфорд, — сказал Фрейзер.

— Я должен с тобой увидеться.

— Иди на хер. Тебе пора сдаваться.

— Что?

— Что слышал. Тебя хотят допросить.

— По поводу?

— В связи с убийством Мэнди Уаймер.

— Да пошел ты.

— Ты где?

— Слушай…

— Нет, это ты слушай, мать твою. Я два дня пытался с тобой связаться…

— Послушай, пожалуйста…

Снова тишина, только гул проводов в ожидании моих слов.

Стук бильярдных шаров из-за стеклянной двери, интересно, это все та же игра или уже новая, интересно, ведут ли они счет, снова мысли о воронах на проводе, интересно, отслеживает ли Фрейзер этот звонок?

— Говори, — сказал Фрейзер.

— Я дам тебе имена и даты, все данные о Барри Гэнноне и все, что он накопал.

— Дальше.

— Но я должен знать все, что ты слышал о Майкле Мышкине, все, что с ним происходит, все, что он говорит о Жанетт Гарланд и Сьюзан Ридьярд. И я хочу копию его признания.

— Дальше.

— Я встречусь с тобой в двенадцать дня. Я дам тебе все, что есть у меня, ты дашь мне все, что есть у тебя. И я хочу, чтобы ты дал мне слово, что не будешь пытаться меня повязать.

— Дальше.

— Если ты меня арестуешь, я тут же втяну тебя в это дело.

— Дальше.

— Дай мне время до полуночи. Потом я приду.

Тишина, только гул в ожидании слова.

Стук бильярдных шаров из-за стеклянной двери; интересно, куда подевалась старая пердунья, интересно, может быть, она умерла в своей комнате, и никто ее не нашел; мысли о воронах на проводе; интересно, это Фрейзер меня подставил в доме престарелых Хартли?

— Где? — прошептал сержант Фрейзер.

— Заброшенная заправка на развилке А655 и Б6134, в сторону Фезерстоуна.

— В двенадцать?

— В полдень.

Связь прервалась, гул пропал, ощущения остались.

Стук бильярдных шаров из-за стеклянной двери.

На полу комнаты 27, выворачивая карманы и опорожняя мешки, глядя на крошечные кассеты, подписанные БОКС и ШОУ, включая диктофон:

— И уж тем более не ангел. Но я — бизнесмен.

Записывая его и мои слова своим раненым почерком.

— Советника Шоу следует убедить в необходимости излить душу по части своих общественных грехов.

Откладывая фотографию в сторону.

— Завтра в обед — на втором этаже в «Стрэффорд Армс».

Меняя кассеты, снова включая диктофон.

— Из-за денег, черт побери.

Записывая печатными буквами.

— Фостер, Дональд Ричард Фостер. Это вы хотели услышать?

Слушая ложь.

— Я не знал, что он журналист.

Переворачивая кассету.

— О тех, кто лежит под этими красивыми новыми коврами.

Перематывая назад.

— Не трогайте меня!

Нажимая: стереть.

— От вас так сильно пахнет тяжелыми воспоминаниями.

На полу комнаты 27, запихивая часть материалов Барри в желтый конверт, облизывая и заклеивая, калякая на лицевой стороне имя Фрейзера.