Она извивалась подо мной, пытаясь освободиться от брюк.

Я задрал ее кофточку и черный лифчик и начал сосать ее бледно-коричневые соски, легонько кусая их.

Она стала стягивать с меня пиджак и брюки.

— Ты такой грязный, — хихикнула она.

— Спасибо, — улыбнулся я, чувствуя смех в ее животе.

— Я люблю тебя, — сказала она и провела руками по моим волосам, нежно направляя мою голову вниз.

Я подчинился, расстегивая молнию на ее брюках и стаскивая вместе с ними бледно-голубые трикотажные трусики.

Пола Гарланд толкнула мою голову себе между ног и скрестила ноги у меня на спине.

Подбородок мой стал влажным. Когда он начал высыхать, его стало щипать.

Она толкнула мою голову обратно.

Я подчинился.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тебя тоже, — пробормотал я, зарываясь лицом в ее лобок.

Она потянула меня наверх, к своим грудям.

Я целовал ее в губы, обжигая их вкусом ее собственной плоти.

Ее язык касался моего, вкус вагины на обоих.

Я подтянулся повыше, чувствуя боль в руке, и перевернул ее на живот.

Пола лежала на пуховом одеяле, уткнувшись лицом в подушку. На ней был только лифчик.

Я посмотрел на свой член.

Пола чуть приподняла задницу и снова опустила ее.

Я поднял ее волосы и стал целовать ее в шею, за ушами, стоя между ее ног и надрачивая свой член.

Она снова подняла задницу, мокрую от выделяющейся влаги и пота.

Я сел и стал тереться членом о ее вагину, мои бинты — у нее в волосах, левая ладонь — на ее талии.

Она подняла задницу еще выше, насаживаясь на мой член.

Мой член коснулся ее задницы.

Она протянула руку, отвела его от задницы и направила в вагину.

Туда-сюда, туда-сюда.

Пола сжимала и разжимала кулак.

Туда-сюда, туда-сюда.

Пола — лицом вниз, сжав кулаки.

Я резко вышел из нее.

Пола выдохнула и разжала ладони.

Мой член коснулся ее задницы.

Пола попыталась обернуться.

Забинтованная рука — на ее шее.

Пола старалась поймать мой член рукой.

Мой член на отверстии ее заднего прохода. Пола закричала в подушку.

Крепко внутрь.

Пола Гарланд кричала и кричала в подушку. Перевязанная рука прижала ее голову к постели, другая держала ее за живот.

Пола пыталась освободиться от моего члена.

Я жестко трахал ее в задницу.

Пола — вялая и содрогающаяся от рыданий. Туда-сюда, туда-сюда.

У Полы — задница в крови.

Туда-сюда, туда-сюда, кровь на моем члене.

Пола Гарланд плакала.

Кончая, кончая и снова кончая.

Пола звала Жанетт.

Я — снова кончал.

Дохлые псы, и чудовища, и крысы с маленькими крылышками.

Кто-то в больших ботинках ходил у меня в голове и светил фонариком.

Она была на улице, улыбалась мне и куталась в красную кофту.

Внезапно большая черная птица налетела на нее с неба и погнала по улице, выдирая клочья окровавленных светлых волос.

Она лежала на дороге в своих бледно-голубых трикотажных трусах, как большая сбитая грузовиком собака.

Я проснулся и снова уснул, думая: я в безопасности, теперь мне ничего не грозит, надо снова заснуть.

Дохлые псы, и чудовища, и крысы с маленькими крылышками.

Кто-то в больших ботинках ходил у меня в голове и светил фонариком.

Я сидел в деревянном доме, смотрел на новогоднюю елку. Дом был наполнен ароматом домашней стряпни.

Я взял из-под елки большую коробку, завернутую в газету, и развязал красную ленту.

Я осторожно развернул газету, я собирался потом ее почитать.

Я смотрел на маленькую коробочку, лежавшую у меня на колене поверх газеты и длинной красной ленты.