Мужчина смотрел на меня в зеркало заднего обзора.

Я снова повернулся к пустым полям.

— Тут — нормально? — спросил мужчина, подъезжая к «Редбеку».

— Да. Спасибо.

— Вы уверены, что вам не нужно в больницу, а?

— Уверен, спасибо, — ответил я, выходя из машины.

— Ну тогда до свидания, — сказал мужчина.

— До свидания, и большое вам спасибо, — сказал я, закрывая дверь.

Они уехали. Женщина все так же смотрела прямо перед собой.

Я прошел через стоянку по лужам с грязной дождевой водой и машинным маслом и, обогнув здание, оказался у входа в мотель.

Дверь в комнату 27 была приоткрыта.

Я встал перед ней и прислушался.

Тишина.

Я толкнул дверь — она открылась.

На куче бумаг и папок, пленок и фотографий лежал сержант Фрейзер в униформе и спал.

Я закрыл дверь.

Он открыл глаза, посмотрел вверх, потом встал.

— Черт, — сказал он, глядя на часы.

— Ага.

Он уставился на меня.

— Ни хрена себе.

— Ага.

Он подошел к раковине и открыл кран.

— Ты бы лучше присел, — сказал он. Вода начала переливаться через край раковины. Я прошел прямо по бумагам, папкам, фотографиям, картам и сел на голую раму кровати.

— Что ты здесь делаешь?

— Меня отстранят от дела.

— Что же ты такого натворил-то, мать твою?

— Познакомился с тобой.

— Ну и что?

— Ну и то, что я не хочу, чтобы меня отстранили.

Я слышал шум ливня, звуки приезжающих и паркующихся грузовиков, водителей, бегущих от дождя под крышу.

— Как ты нашел это место?

— Я — полицейский.

— Правда? — сказал я, обхватив голову руками.

— Правда, — сказал сержант Фрейзер, снимая куртку и закатывая рукава.

— Ты когда-нибудь раньше здесь бывал?

— Нет. А что?

— Да так, ничего, — ответил я. Фрейзер намочил в раковине единственное полотенце, выжал его и бросил мне. Я приложил его к лицу, провел им по волосам. Оно стало цвета ржавчины.

— Я тут ни при чем.

— Я не спрашиваю.

Фрейзер взял серую простынь и начал рвать ее на полосы.

— Почему они меня отпустили?

— Не знаю.

В комнате темнело, рубашка Фрейзера казалась серой.

Я встал.

— Садись.

— Это ведь Фостер, да?

— Сядь.

— Это — Фостер. Я же знаю, мать твою.

— Эдди…

— И они это знают, правда же?

— Почему Фостер?

Я взял с пола охапку листов А4.

— Потому что он — недостающее звено во всем этом дерьме.

— Ты думаешь, Фостер убил Клер Кемплей?

— Да.

— Почему?

— А почему бы и нет?

— Фигня. И Жанетт Гарланд, и Сьюзан Ридьярд?

— Да.

— И Мэнди Уаймер, и Полу Гарланд?

— Да.

— Ну так давай не будем на этом останавливаться. Как насчет Сандры Риветт? Может, это и не Лукан, в конце концов, может, это тоже Дон Фостер? А взрыв в Бирмингеме?

— Иди на хер. Она мертва. Они все мертвы.

— Нет, все-таки? Почему Дон Фостер? Ты мне не назвал ни одной причины.

Я сел на кровать, обхватив голову руками. В комнате было темно.