– А я могу, Джек. Я должна.

Я приподнял ее голову, чтобы освободить свою руку и встать.

Я пошел босиком к телефону.

– Мартин?

– Джек? Это Билл.

– Билл?

– Господи, Джек. Где ты был? Тут такая свистопляска пошла.

Я стоял в темноте и кивал.

– Выяснилось, что та мертвая проститутка из Брэдфорда – подружка Фрейзера, черт ее побери. И что задержали они именно его.

Я оглянулся на кровать, на нее, все еще лежащую на кровати.

Джейн Райан, читай Дженис.

Билл продолжал:

– Потом оказалось, что на адрес Брэдфордского отделения пришло письмо от Потрошителя, но они никому о нем не сказали, в том числе и Олдману. Они, сволочи, просто пошли и опубликовали его в утреннем выпуске, а потом продали его в «Сан».

Я стоял в темноте.

– Джек?

– Вот дерьмо, – сказал я.

– Целое море дерьма, родной. Давай, собирайся в редакцию.

Спускаясь по лестнице, я посмотрел на часы.

Они остановились.

Я вышел из дома, пошел в пакистанскую лавку на углу и купил сегодняшний «Телеграф и Аргус».

Сел на низкий бордюр, прислонившись спиной к живой изгороди, и стал читать:

Информация, полученная из надежных источников в правоохранительных органах, и анализы, проведенные независимыми экспертами, дают нам, сотрудникам газеты «Телеграф и Аргус», основания верить, что письмо – подлинное и не единственное, которое послал этот человек.

Однако мы, сотрудники газеты «Телеграф и Аргус», считаем, что британский народ имеет право на собственное суждение.

Мне очень жаль, но по понятным причинам я не могу назвать своего имени. Я – Потрошитель. Пресса провозгласила меня маньяком, но ты не разделяешь их мнения. Ты сказал, что я умный, и ты знаешь, что это правда. Ни ты, ни твои ребята понятия не имеете, что делать. Та фотография в газете привела меня в ярость, как и вся писанина о том, что я должен убить себя. Не дождетесь. У меня много дел.

Моя цель – освободить улицы от шлюх. Единственное, о чем я сожалею, – это насчет той девчонки, Джонсон. Я не знал, что она в тот вечер поменяет маршрут, но я же вас и этого ХХХХХХХХХХХХХХХ из «Поста» предупреждал.

Ты говоришь, их уже пять, но в Брэдфорде тебя ждет сюрприз, так что пойди, поищи.

Предупреди блядей, чтобы не совались на улицы, потому что я чувствую, что скоро мне захочется снова.

А девочку жалко.

С уважением,

Может, попозже напишу еще, неуверен. Последняя это действительно заслужила. Бляди становятся все моложе и моложе. В следующий раз, надеюсь, кончу старую.

Следующий заголовок:

Вот из-за этого люди.

Вот из-за этого.

Джон Шарк: А вы, Боб, против, да?

Слушатель: Да это же просто смешно. Они мycoров голимых сажают за решетку, а преступников отпускают, блин, на свободу.

Джон Шарк: Думаете, вы почувствуете разницу?

Слушатель: Вот тут ты прав, Джон. Тут ты прав.

– Это не я.

Джон Пиггот, мой адвокат, тушит сигарету и отвечает:

– Боб, Боб, я знаю, что это не ты.

– Тогда сделай, бля, так, чтобы меня выпустили отсюда.

– Но это не я.

Джон Пиггот, мой адвокат, на год моложе и на пять пудов жирнее, отвечает:

– Боб, Боб, я знаю.

– Тогда почему, бля, я должен ходить отмечаться в кутузке на Вуд-стрит каждое, бля, утро?

– Боб, Боб, давай согласимся на это, и ты будешь свободен.