– Я угощаю, – сказал я и пошел к стойке.

Пока нам наливали, я стоял и наблюдал за ним, смотрел, как он сидит, теребит свою бороду, стряхивает пылинки с брюк, берет свою пустую кружку, снова ставит ее на стол.

Я принес напитки к столу и снова сел.

– Ну ладно, – сказал он. – Хватит плавать по волнам нашей, бля, памяти. Расскажи лучше, чем ты сейчас занимаешься?

– Потрошителем, – ответил я.

Он помолчал, потом сказал:

– А, ну да, конечно.

Мы сидели молча, слушая шум бара: звон стаканов, грохот стульев, музыку, разговоры, треск кассового аппарата.

Наконец я сказал:

– Кстати, а я ведь тебе именно поэтому и позвонил.

– Да?

– Да, по поводу Потрошителя.

– А что с ним, с падлой?

Я протянул ему полиэтиленовый пакет.

– Билл Хадден получил это по почте сегодня утром.

Он взял пакет и заглянул внутрь.

Я молчал.

Он посмотрел на меня.

Я посмотрел на него.

– Пойдем, пройдемся, – сказал он.

Крейвен остановился у одного из прилавков в глубине рынка и вытащил из мешка журнал.

– Там страница помечена, – сказал я.

Он стал листать.

Я ждал —

Сердце заходилось, ребра ныли.

– Кто в курсе? – спросил он, стоя ко мне спиной.

– Только я и Билл Хадден.

– Ты знаешь, кто это?

Я кивнул.

Он повернулся ко мне, держа в руке раскрытый журнал. Его почерневшее лицо растворилось в тени навеса.

– Это Клер Стрэчен, – сказал я.

– Ты знаешь, кто это послал?

– Нет.

– Записки не было?

– Нет. Только вот это.

– Но страница уже была помечена?

– Да.

– Конверт у тебя?

– У Хаддена.

– Ты не помнишь, откуда и когда он был отправлен?

Я сглотнул и сказал:

– Два дня назад из Престона.

– Из Престона?

Я кивнул и сказал:

– Это ведь он, да?

Его глаза хлестнули по моему лицу.

– Кто?

– Потрошитель.

Где-то там, глубоко в недрах его бороды, на какое-то мгновение мелькнула улыбка.

Потом он тихо спросил:

– Джек, зачем ты позвонил мне? Почему не обратился прямо к Джорджу?

– Ну, ты же работаешь в Отделе по борьбе с проституцией. Это твоя стихия.

Он сделал шаг вперед из-под навеса и положил руку мне на плечо.

– Ты молодец, Джек. Правильно сделал, что показал это мне.

– Я тоже так подумал.

– Ты собираешься об этом писать?

– Если хочешь, напишу.

– Я не хочу.

– Тогда не напишу.

– До поры до времени.

– Ладно.

– Спасибо, Джек.

Я освободился от его хватки и сказал:

– И что теперь?

– Давай еще по пивку?

Я посмотрел на часы и сказал:

– Нет, не могу.

– Тогда в другой раз.

– В другой раз, – повторил я.

У выхода с рынка, среди дерьма и вони, инспектор Боб Крейвен сказал:

– Позвони нам, Джек.

Я кивнул.

– Я у тебя в долгу, – сказал он.

Я снова кивнул. Нет конца, этому чертову, черному аду не будет конца.

Джек Уайтхед, Йоркшир, 1977.