«Надеюсь, вы смогли съесть достаточно», – сказал он.

«Спасибо, все было очень хорошо. Я, правда, не успел как следует проголодаться, но тем не менее еда действительно мне понравилась».

«Хотите, откроем еще одну бутылку кларета? Вскоре с этим будет покончено, Вы ведь слышали, что говорил наш друг».

«Спасибо, не надо. Я больше не в состоянии пить. И если действительно этому вскоре придет конец, то я предпочел бы, чтобы для меня конец наступил прямо сейчас. Будем считать, что я уже выпил – ммм – свою последнюю рюмку алкоголя».

«Превосходно. Просто превосходно. Тогда пойдемте. Нам с вами сейчас предстоит кое-что сделать вместе, осуществить некую проделку. Вы ведь не откажетесь? Подождите минутку, пожалуйста, я быстро переоденусь».

И он исчез в кухне.

Когда он вернулся, волосы его опять торчали вертикально вверх. Кафтан он снял и был теперь в черном, тесно прилегающем трико, на ногах – темно-синие мягкие китайские балетные туфли на резиновой подошве. Он дал мне пару таких же, моего размера, и жестом показал, что я должен их надеть.

«Пошли. Вот только возьму этот рюкзак», – сказал он и взвалил себе на спину большой, тяжелый черный мешок.

Город спокойно спал. Я не увидел ни единой машины, улицы совершенно обезлюдели. Откуда-то очень издалека доносился треск пулеметных очередей. Маврокордато закрыл дверь парадного, и только теперь я сообразил, что все это время мы сидели на первом этаже многоквартирного дома. На латунной табличке с перечнем жильцов я не нашел ни одной фамилии, которую мог бы хоть частично расшифровать.

Было очень темно, два уличных фонаря мигнули в последний раз и погасли. На востоке над линией горизонта разлилось оранжевое зарево: где-то на другом конце города горели дома. Мы переглянулись. У Маврокордато были длинные шелковистые ресницы.

«Сделайте глубокий вдох и выдох. Два, три раза. А теперь вперед!»

Мы, пригнувшись, побежали вдоль стен домов. Китайские туфли на резиновом ходу и в самом деле не производили никакого шума. Мы свернули налево, потом направо и оказались на большой площади, в месте пересечения многих улиц.

Мы вскарабкались на подоконник одного здания, поднялись вверх по пожарной лестнице и осторожно добрались по карнизу до козырька крыши. Я посмотрел вниз, на большую площадь под нами. И почувствовал легкое головокружение. Слева, метрах в двух от нас, на крыше была установлена камера наблюдения.

Маврокордато надел тонкие замшевые перчатки и, опустившись на колени, достал из своего рюкзака маленький черный телевизор, громадный запутанный клубок черного кабеля, маленькие кусачки, еще какой-то инструмент.

Он воткнул кабель-удлинитель в штепсельную розетку, которая была вмонтирована в стену недалеко от камеры наблюдения. И потом поставил на карниз принесенный из дома телевизор.

«Я сейчас проделаю маленький алхимический фокус, кое-кому он очень не понравится», – сказал Маврокордато, повернул телевизор и начал скручивать свой кабель с кабелем камеры наблюдения.

«Понимаете, в последний момент я перережу соединительный кабель, камера несколько мгновений не будет ничего показывать, потом я скоренько направлю камеру на экран и восстановлю связь. Вот так. Попробуйте догадаться, что станет снимать камера».

«Ну…»

«Минутку. А теперь… Presto».

Он нажал на кнопку включения, и на экране появился маленький телевизор, сотни раз отражающийся в себе самом, во все меньшем масштабе; вереница изображений уходила в бесконечность, теряясь в середине телемонитора.

«Камера теперь все время, пока ведет съемку, видит только саму себя, – сказал Маврокордато. – Блестяще, не правда ли?»

«Но кто это оценит?»

«Охранник, естественно.