|
— Например?
— Бакланов Олег Дмитриевич. Целый Секретарь ЦК КПСС!
— Пересекался с ним, — деловито кивнул бывший командующий 40-й армии, — наш человек. И рад, что он поддерживает. За ним промышленники. А это сила.
Макашов блеснул глазами:
— Борис, давно ты политиком стал?
— Учусь. Неплохо было бы еще позвать Егора Кузьмича.
Варенников отрубил:
— Рано. Слишком дури в нем много. Но потенциально он потребуется.
— Товарищи, — решил вступить в разговор Родионов. — Мы планируем под крылом партии в дальнейшем работать?
— Уж дудки! Пусть будут честные выборы. И референдум. Тогда мы получим стопроцентную легитимность.
Макашов искренне удивился:
— Вы планируете с такой прессой и телевидением выиграть выборы?
— Кто нам помешает их поменять? — Варенников осклабился. — Тут меня познакомили с любопытными людьми из МИДа. Они много в Америке работали. Знают, как устроена выборная система. Так что вдобавок к силовому блоку начинаем создать агитационный. Ресурсы, в конце концов, у правительства. А многие там нам симпатизируют. И не нужно никого бросать в застенки. Эти ребята обещали нам перепрофилировать тех, кто согласится.
— И они согласятся?
— Альберт Михайлович, — Варенников улыбнулся, — эти перестройщики же на самом деле не революционеры. Пустозвоны из другого теста сделаны. Чуть нажать и поплывут. Они за места, за популярность держатся. Потому и лезут, чтобы закрепиться у новой власти. Нет там бескорыстных. Мои ребята на многих из них компромат нарыли. Так что будем работать.
— Не сомневаюсь. Но кое-кого посадить бы не мешало.
— Вот тут пусть суд решает.
Макашов был доволен и предложил:
— Тогда перейдем к «Ударным бригадам»?
Громов допил чай и поднял руку:
— У меня есть предложение. Не брать в это дело обычные части. Зачем срочников подставлять? Перестройка сколько лет идет, товарищи военные?
— Да уж пять или шесть.
— Целое поколение на ее идеях выросло, вот их нынче и призывают. С таким материалом работать сложно и надежды на их исполнительность мало. Молокососы они еще!
— Твои предложения?
— Афганцы сейчас организуются. В клубы, советы. Предлагаю там людей вербовать. У меня на примете есть несколько организаторов. Это же своеобразное братство. И многим совсем не нравится, что творится в Союзе. И как отнеслись к нашим десантникам в Вильнюсе.
— Разговаривал?
— Было много матерных слов.
Варенников решал быстро.
— Тогда собирай их! Я подумаю, как их провести через свои структуры.
— Чего проводить, Валентин Иванович? Сначала на сборы, а затем при закрытой части отдельные подразделения. Я у себя уже так начал действовать. Бойцы бывалые, надежные. Человек триста уже набрал.
— Шустрый ты, Альберт Михайлович.
— Так сколько можно ждать. Где, кстати, начинаем?
Чернышов посмотрел на генералов:
— В Прибалтике. Затем Таджикистан. Там нынче горячо.
Глава своеобразного совещания добавил:
— Я пока буду решать вопрос с комитетом. Без него сложно.
— Кандидатура никак появилась?
Все встрепенулись. Противостояние с такой могущественной организацией напрягало. На местные отделы в горячих республиках надежды уже не было. Прямое предательство в Литве и Латвии, саботаж в южных республиках откровенно бесил. Центр же больше отмалчивался. И решать вопрос силой не очень хотелось. Но больно уж много вопросов к товарищам чекистам накопилось.
— Расскажу, когда все решится. |