|
Варенников приподнялся и повернул ручку на самоваре.
— Мы и сами понимаем. Одними военными дело не решишь. Но у народа на нас хоть надежда появится. А то ни то ни се. Как говно в проруби плаваем и огребаем со всех сторон. Давайте, я вместо множества слов вам любопытные записи покажу.
— Ты подготовился. И правильно.
После просмотра допросов и показа вещественных доказательств Ивашутин выпил еще одну кружку и уставился прямо в глаза Варенникова:
— Кассету, как я понимаю, ты не отдашь?
— Не отдам.
— Сколько вас?
— Достаточно, чтобы было весомо и зря не отсвечивали.
— Ну да, возможности у вас имеются. Что планируете, спрашивать не буду, не мое дело. Кроме военных кто еще?
— Фамилия Лукьянов вам о чем-то говорит? Есть еще лица подобного уровня.
Разведчик смотрел задумчиво, видимо, что-то прикидывая. Затем кивнул:
— Я вам зачем?
— Прикрывать и через вас найти людей, которым можно доверять.
— Министр?
— В таком же положении.
В первый раз Ивашутин проявил удивление.
— Ты смотри… В кои веки думаете. Тогда считай, мое согласие получено. Куда прислать своего доверенного человека? Он будет решать проблемы, но его придется ввести в курс дела. В рамках ему назначенного. Дальше, как потребуется в рабочем порядке.
— Понимаю, — Варенников еле сдерживал волнение. Убивать уважаемого в армии человека крайне не хотелось.
— Такого плана и придерживайся дальше. По конспирации я вам помогу. У меня есть опытные кадры. Тогда я поехал.
— Можно вопрос, Петр Иванович. Нужен контакт с КГБ. Кого бы вы рекомендовали? У нас большие сомнения на их счет.
— И правильно, у меня такие же. Всякие дела нехорошие за последние годы проявились в ПГУ. Про остальные отделы молчу. Сам видел, что в Литве творится.
— Расскажете? Мне нужно знать, на кого опереться.
— Человек мой все доложит и потом покумекаете. Вам вместе в «расстрельном списке» стоять.
Варенников выпучил глаза, Ивашутин соизволил пошутить! Видать, и в самом деле идти некуда.
— Сам доберусь, не провожай, — уже возле дверей разведчик повернулся и с некоторым напряжением спросил. — Что будет с Меченым?
Руководитель заговора только поднял глаза вверх. Разведчик тяжело вздохнул. Докатились. Не так давно он сам напомнил президенту слова, сказанные в его адрес на офицерском собрании капитаном К. Ахаладзе:
«Михаил Сергеевич! Я один из многих, кто беспредельно любил вас. Вы были моим идеалом. Везде и всюду я готов был за вас драть глотку. Но с 1988 года я постепенно ухожу, удаляюсь от вас. И таких становится все больше. У людей, восхищавшихся перестройкой, появилась аллергия на нее».
Вот и у прославленного разведчика так же.
Охотничье хозяйство МО СССР. Подмосковье
Собрались тесной компанией возле камина. Кто-то успел покататься по зимнему лесу и сейчас с удовольствием пил горячий чай. Другие задумчиво курили. В комнату зашел Варенников и спросил:
— Все?
Генерал Родионов оглядел сидящих:
— Ачалов не прибыл.
— После Вильнюса он под пристальным прицелом. Так что пока без него.
Сидящий ближе к камину военный с острым лицом кисло усмехнулся:
— А ведь говорили ему! В итоге его десантники пострадали.
— Потому что он действовал по старинке.
— И что, следовало стрелять в толпу? При журналистах? Это смертный приговор.
Генерал-полковник Громов единственный здесь представлял не министерство обороны. Вообще, его назначение первым заместителем министра внутренних дел СССР было довольно странным. |