– Но дошёл!

– Дошёл, – кивнул Рок, – ещё, не знаю почему, но когда я за ними шёл, думал, какие-то отщепенцы, отвергающие нормы морали и почему им только позволяют пользоваться богатствами нашей страны?! Они же все не граждане, все изгои, как они сами себя называли, а потом, когда пробыл у них месяц, другой, когда посмотрел, как они живут. Не скажу, что в мире и согласии, но они такие же люди и спасли они меня не за то, что помог им, а просто так… как сказал старейшина, так правильно.

– Стокгольмский синдром, – произнёс Петрович.

– Что? – не понял Рок.

– Стокгольмский синдром. Существует такое понятие в психологии, когда жертва начинает оправдывать и сочувствовать своему мучителю. Тебе всё-таки, правда, надо доктору Лазаревой показаться.

– Схожу. Свободного времени в убежище будет много.

– Это верно. Ладно, если уж чуйка у тебя такая, останешься старшим с двумя моими бойцами прикрывать отход. Чтоб нам в тыл бандиты не ударили. Как получишь сигнал по рации, что мы дошли, так сразу бросаете всё и с мерами предосторожностями, скрытно отходите. Понял?

– Понял, – ответил Рок.

– Странный ты человек, Рокотов, – после минутного раздумья произнёс Петрович, – тут все, как только может, пытаются узнать, что творится в стране, что с семьями, куда их эвакуировали, а ты и не спрашиваешь.

– Один я, Петрович, совсем один. Спрашивать не про кого, а что творится бардак и хаос, догадываюсь. Стоит только посмотреть, что творилось вчера возле лагеря. Думаю, что такая ситуация везде, если не хуже.

– Может и так. Ладно. Пошёл я спать. Завтра рано утром выезжать.

На удивление, Рок эту ночь спал хорошо. Без кошмаров, хотя и приходилось ютиться в спартанских условиях, как в бытность на боевом выходе, не раздеваясь, укрывшись спальником, но на заре, Рок проснулся бодрым и полным сил.

– Всё, мы выезжаем, смотрите по сторонам и не геройствуйте, – отдал команду Петрович и уселся в мобиль, и вереница перегруженных мобилей медленно потянулась по серпантину вверх.

– Они таким темпом до вечера ехать будут, – произнёс оставшийся вместе с Роком в прикрытии боец. Он его в лицо помнил, но как зовут, не знал. – Тимофей – протянул руку боец, представляясь, – позывной «Торф».

– Рокотов Сергей, «Рок».

– Наслышаны, – включился в разговор второй боец, – Михаил, – представился он, – позывной «Гонза».

– Рок. Вот и познакомились. Ладно, по местам. Мой юг, «Торф» – запад, «Гонза» – восток. Доклад каждые пятнадцать минут.

Сидеть и всматриваться вдаль, не имея никакой существенной зацепки для глаз – утомительное занятие. Спасала и не давала задремать перекличка и короткая разминка.

Перевалил полдень, время близилось к закату.

– «Рок», это «Гонза», – вне оговоренного времени вышел на связь боец.

– Это «Рок», что там?

– Фиксирую на границе видимости пылевое облако, сначала думал, что показалось, но оно приближается.

– «Торф», прикрой юг. Я к «Гонзе».

Скрываться и пригибаться, нужды не было. Рок бегом добрался до позиции «Гонзы».

– Что там?

– Смотри, – боец протянул бинокль.

В окуляры Рок смотрел долго, не понимая, что происходит. Вдалеке виднелись идущие пешком фигуры. Но они не были похожи на тех, кто недавно осаждали обеспечивающий лагерь.

– Часа через три, но скорее четыре, будут здесь, – констатировал боец, – может предупредить колонну, чтобы ускорились?

– Пока рано. Подождём полчаса, потом посмотрим.