Варам рассказал, что записался на мытье посуды в ресторане Дома Сатурна, поэтому они вернулись в поселок Сливовое Дерево и поели в ресторане. Свон еще не определилась с работой; она призналась, что редко это делает. Она сделалась тихой и рассеянной, глядела в окно, потом изучала зал ресторана, совершая при этом мелкие движения — притопывая по полу или сводя кончики пальцев. За едой она не проронила ни слова. Несомненно, еще горюет по Алекс. Варам, сам переживавший утрату, мог только молча сочувствовать. Но вот она наклонила голову и сказала:

— Перестань со мной разговаривать, я не хочу тебя слышать.

— Что? — спросил Варам.

— Прости, — ответила Свон. — Я со своим квакомом.

— Можешь заставить его говорить вслух?

— Конечно, — сказала Свон. — Полина, говори.

— Меня зовут Полина, — послышалось где-то справа от головы Свон. — Я преданный Свон квантовый компьютер.

Голос, чуть невнятный, походил на голос самой Свон, только шел словно бы из маленьких Спикеров на ее коже.

Свон скорчила гримасу и принялась за суп. Варам невозмутимо сосредоточился на еде. Наконец Свон недовольно сказала:

— Ладно, разговаривай с ним сама!

Голос сбоку от ее головы произнес:

— Я так поняла, вы направляетесь в систему Юпитера.

— Да, — осторожно ответил Варам. Если Свон поручила квантовому компьютеру говорить вместо себя, едва ли это добрый знак. Но Варам не совсем понимал, что происходит.

— Какого типа у тебя искусственный интеллект? — спросил он.

— Я квантовый компьютер модели «Церера-21966».

— Понятно.

— Один из самых первых и слабых квакомов, — сказала Свон. — Просто кретинка.

Варам задумался. Спросить: «Насколько ты умна?» — не слишком вежливо. К тому же мало кто способен на такое ответить.

— О чем ты любишь думать? — предпочел спросить он.

— Я создана для информативной беседы, — ответила Полина, — но обычно не могу пройти тест Тьюринга. Хочешь сыграть в шахматы?

Варам рассмеялся.

— Нет.

Свон смотрела в окно. Варам, немного подумав, снова сосредоточился на еде. Требовалось много риса, чтобы приглушить острый вкус чили в блюде.

Свон с горечью сказала:

— Ты настаиваешь на вмешательстве, настаиваешь на разговоре, настаиваешь на том, чтобы притворяться, будто все нормально.

Голос компьютера отозвался:

— Анафора — один из слабейших риторических приемов, на деле простое повторение.

— Ты жалуешься на то, что я повторяюсь? Сколько раз ты разбирала это предложение, десять триллионов?

— Столько не требуется.

Тишина. Обе как будто завершили разговор.

— В тебе заложены знания риторики? — спросил Варам.

— Да, это полезный аналитический инструмент, — ответил голос квакома.

— Пожалуйста, приведи пример.

— Используя экзергазию, синафроизм и инкремент в одном перечислении, мне кажется, ты дала пример применения всех трех приемов в одной фразе.

Свон фыркнула.

— Как это, Сократ?

— Экзергазия — это использование разных фраз для выражения одной и той же мысли, синафроизм — накопление путем перечисления, инкремент — нагромождение пунктов для доказательства.