Едва он вышел из магазина, как к нему подскочил тот же молодой человек, что пытался заговорить с Дейрдре, и спросил: «Вы англичанин?»

— Естественно, — отозвался Арнольд, обойдя его и прибавив шагу, чтобы уйти от разговора с таким неряшливым типом. Как он заметил майору во время обеда, Timeo Danaos et dona ferentes. Одна из тех латинских фраз, которые он еще помнил со школьной скамьи.

Найдя подходящий банк, Арнольд немедленно направился в кабинет управляющего, обменял чеки по курсу чуть выше того, что был обозначен на доске объявлений, выгадав при этом пятьдесят драхм, и, довольный собой, двинулся в «Дом Петроса».

Подходя, он не без раздражения обнаружил, что молодой человек по-прежнему околачивается у входа. Арнольд и взглядом бы не удостоил этого небритого паршивца, если бы не его вопрос: «Хочешь сэкономить деньги, англичанин?»

Как и подобает прирожденному предпринимателю, Арнольд отреагировал мгновенно и, остановившись, внимательно оглядел юного нахала.

«Я знаю место, где вся керамика — половина цены», — сказал тот Арнольд, чуть поколебавшись, посмотрел сквозь витрину магазина: все пятеро в ожидании его возвращения стояли возле прилавка, на прилавке — шесть больших свертков, приготовленных к оплате.

Арнольд повернулся и пристально посмотрел на молодого грека.

— Вся посуда тут из деревни, называется Калафатис, — сказал тот. — Автобус полчаса, и там все — половина цены.

Пока Арнольд переваривал информацию, парень с надеждой протянул руку. Арнольд отделил от пачки бумажку в пятьдесят драхм, решив рискнуть прибылью, полученной им при обмене, и потратить эти деньги на оплату информации — сделка, достойная истинного предпринимателя, после чего с гордым видом проследовал в магазин.

— Мне удалось узнать нечто весьма важное, — объявил он и кивком отозвал всех в дальний угол, где поделился добытыми сведениями.

Дейрдре отнеслась к сказанному мужем скептически, но Арнольд добавил убедительным тоном: «Может, нам даже удастся купить тот сервиз, который тебе так понравился, моя дорогая. Во всяком случае, зачем переплачивать вдвое, когда все, чем мы рискуем, — это получасовая автобусная поездка». Малькольм одобрительно кивнул, словно принимая аргументированное мнение юрисконсульта, занимающего более высокое положение в его фирме, и даже майор, поворчав немного, высказал свое согласие.

— Мы ведь отплываем в Афины рано вечером, — сказал он, — так что нам следует поторопиться на автобус.

Не говоря ни слова, Арнольд вывел свой маленький отряд из магазина, даже не взглянув на свертки, так и оставленные на прилавке.

На улице Арнольд с облегчением увидел, что молодой человек, давший ему совет насчет Калафатиса, уже не околачивается возле магазина.

Когда они дошли до автобусной остановки, Арнольд был отчасти раздосадован, увидев в очереди нескольких корабельных попутчиков, но принялся уговаривать себя, что те едут в другое место. Они прождали на солнцепеке не меньше сорока минут, пока не появился автобус. При взгляде на это средство передвижения у Арнольда стало нехорошо на душе. Но, увидев признаки разочарования на лицах попутчиков, он сказал ободряюще: «Зато прикиньте, сколько денег нам удастся сэкономить».

Дорога через весь остров, на его восточное побережье, и в самом деле могла занять тридцать минут, если бы это был нормальный автобус и если бы они ехали, не останавливаясь у каждого столба. Однако водитель подбирал всех встречающихся по пути, не ограничиваясь ждущими на официальных остановках, и потому дорога в Калафатис заняла час двадцать. Еще задолго до того, как они выбрались из этого драндулета, Дейрдре полностью обессилела, Джоан впала в состояние крайнего раздражения, а у майорши невыносимо разболелась голова.