— Не станет мэром? — переспросил Джеральд.

— Нет. Нынешний мэр решил остаться на второй срок, и поэтому Уолтеру ничего не светит до будущего года.

— В самом деле? — улыбнулся Джеральд.

— И если ты думаешь о том, о чем, как мне кажется, ты думаешь, Джеральд Хаскинс, то учти: на этот раз меньше чем диадемой ты от меня не отделаешься.

Вкус мяса

Да разве можно быть такой красивой!

Я ехал на работу и увидел ее у театра «Олдвик». Она как раз поднималась по ступеням к входной двери театра. Если бы я пялился на нее секундой дольше, я бы въехал в зад впереди идущей машины. И тут, прежде чем я смог убедиться в верности своего мимолетного впечатления о ее внешности, она исчезла в толпе театралов.

Я приметил местечко для парковки по левой стороне и спешно ринулся туда, даже не включив указатель поворота, за что удостоился нескольких гневных гудков тех, кто ехал за мной следом. Выскочив из машины, я побежал к театру, превосходно понимая, сколь ничтожна вероятность отыскать ее в такой толчее, а если даже мне это и удастся, то наверняка ее поджидает приятель или муж, под метр восемьдесят и вылитый Харрисон Форд.

Добежав до вестибюля, я оглядел многоголосую толпу сначала бегло, затем более внимательно, поворачиваясь вокруг своей оси, — без результата. Я подумал: не стоит ли попытаться купить билет? Но ведь она может сидеть где угодно — в партере, бельэтаже, даже на балконе. Походить по фойе — авось удастся ее приметить? Но ведь без билета меня никуда не пустят.

И тут я ее увидел. Она стояла в очереди к окошку с надписью «Билеты на сегодня», причем уже второй от кассы. За ней стояли молодая женщина и мужчина средних лет. Я немедленно встал в конец, а она тем временем уже подошла к окошку. Я подался вперед, попытавшись подслушать, что она говорит, но услышал только ответ кассира: «Вряд ли что получится, мадам. Начало спектакля через несколько минут. Но давайте я возьму его, и посмотрим, что удастся сделать».

Она поблагодарила кассира и направилась к дверям, ведущим в партер. Мое первое, мимолетное впечатление подтвердилось в полной мере. Она была само совершенство: с головы до ног, с ног до головы. Я не мог оторвать от нее глаз — и при этом заметил, что точно такой же эффект она произвела и на других мужчин. Так и хотелось сказать им: расслабьтесь. Неужели вы не поняли, что она со мной? Ну ладно, ладно: будет со мной — к концу вечера.

После того как она скрылась из виду, я, вытянув шею, попытался заглянуть в окошко. Кассир отложил ее билет в сторону. Я с облегчением вздохнул, увидев, что молодая женщина в нашей очереди протянула кассиру кредитную карточку и забрала четыре заказанных билета в бельэтаже.

Теперь я молил Бога, чтобы следующий в очереди мужчина не попросил один билет.

— Мне, пожалуйста, один билет на сегодня, — сказал он, и тут же раздался звонок, извещающий, что до начала спектакля остается три минуты. Кассир улыбнулся ему.

Я посмотрел на него со злобой. Ну, что делать? Всадить ему нож в спину? Лягнуть между ног? Обозвать последними словами?

— Где бы вы предпочли, сэр? Бельэтаж? Партер?

«Не вздумай сказать „партер“! — напрягся я. — Скажи „бельэтаж“… Ну, „бельэтаж“… „бельэтаж“…»

— Партер, — сказал мужчина.

— Вот есть один, у прохода, в ряду Н, — сказал кассир, глядя на экран компьютера.

Я издал про себя радостный вопль, сообразив, что кассир сначала постарается продать оставшиеся у него билеты и только потом начнет разбираться с билетами, возвращенными публикой. Но мне-то как вести себя в такой ситуации?

К тому моменту, когда стоявший впереди меня человек купил билет у прохода в ряду Н, я уже подготовил свою реплику и надеялся, что смогу произнести текст без суфлера.