К концу первого действия я уже знал назубок свой текст. Дождавшись, пока смолкли аплодисменты, я повернулся к соседке.

— Какая оригинальная трактовка, — начал я. — Вполне модернистская. (Мне смутно помнилось, что кто-то из рецензентов писал нечто в этом роде.) И как мне повезло купить билет в последнюю минуту.

— Мне тоже повезло, — ответила она, и в ее голосе послышалось поощрение. — В смысле, что нашелся человек, которому понадобился один билет перед самым началом спектакля.

Я согласно кивнул и представился:

— Меня зовут Майкл Уитикер.

— Анна Таунсенд, — ответила она и одарила меня теплой улыбкой.

— Не выпить ли нам чего-нибудь? — спросил я.

— Спасибо, это было бы очень мило.

Я встал и направился к бару, пробираясь сквозь плотную толпу, двигавшуюся туда же. При этом я то и дело оглядывался, желая удостовериться, что она следует за мной. Почему-то боялся, что она отстанет или затеряется, но всякий раз, когда я оборачивался, девушка отвечала на мой взгляд неизменной сияющей улыбкой.

— Что вы будете пить? — спросил я, когда мы протиснулись к бару.

— Сухой мартини, пожалуйста.

— Стойте здесь, а я сейчас, — пообещал я, думая про себя, сколько же еще драгоценных минут придется потерять. Я демонстративно достал из кошелька пятифунтовую бумажку в надежде, что намек на щедрые чаевые должным образом определит систему приоритетов бармена. Он заметил купюру, но все равно мне пришлось ждать, пока он обслужит еще четверых, прежде чем я получил мартини и скотч со льдом. Такие бармены не заслуживают чаевых, но делать нечего — все равно я не стал ждать, пока он будет возиться со сдачей.

Я отнес нашу выпивку в дальний угол фойе, где Анна стояла, изучая программку. Ее силуэт вырисовывался на фоне окна, и элегантное платье красного шелка подчеркивало все достоинства ее стройной, изящной фигуры.

Я протянул ей бокал мартини, с грустью осознавая, что мой лимит времени уже практически исчерпан.

— Спасибо, — сказала она, одарив меня еще одной чарующей улыбкой.

— А как же это у вас остался лишний билетик? — спросил я, дождавшись, когда она сделает первый глоток.

— Да пациент моего коллеги… Ему буквально в последнюю минуту стало хуже. У нас, врачей, это вечная проблема.

— Жаль. Вот так ваши коллеги и упускают свои возможности насладиться замечательным спектаклем, — заметил я как бы вскользь, попытавшись с помощью такой неуклюжей фразы вытянуть из нее сведения относительно пола коллеги.

— Это точно, — сказала Анна. — Я несколько раз пыталась заказать билеты, еще когда пьеса шла в Национальном театре. Но всякий раз, как у меня выдавался свободный вечер, у них был аншлаг. И поэтому, когда я получила дружеское предложение на сегодня, я немедленно согласилась. Они же ведь снимают спектакль с репертуара через несколько недель.

Она сделала еще глоток мартини. Раздался первый звонок — три минуты до поднятия занавеса. И тут она спросила:

— Ну, а вы?

Такой реплики не было в моем сценарии.

— Я?

— Ну да, Майкл, вы, — сказала она с едва заметной усмешкой. — Вас-то что заставило искать лишний билетик, причем перед самым спектаклем?

— У Шэрон Стоун вечер оказался занят, а принцесса Диана передумала буквально в последнюю минуту — сказала, что и рада бы пойти, да только сейчас ей приходится вести себя очень осторожно.

Анна рассмеялась.

— Но если серьезно, то я прочел несколько рецензий и решил: попытаю счастья, попробую стрельнуть лишний билетик.