– Помните, я вам объяснял, как это работает? Выделяется окситоцин, который, конечно, любви способствует. Но в общем и целом это гормон привязанности, любой привязанности. Вопросы создают связь, доверие и помогают раскрыться друг перед другом. Не влюбились вы, наверное, потому, что в нужный момент не сделали решительных шагов и прежние влюбленности перевесили. Да, любви не получилось, но хорошая дружба…

– Паш, да ты научное открытие совершил: ежики умеют дружить! – засмеялся Дима.

Надя закатила глаза и подумала: «Ну что за человек!» – а потом тоже засмеялась. Паша был последним, кто сдался и расплылся в улыбке.

По пруду проплыли две уточки. Ровная гладь тут же зарябила. Надя прислонилась к Паше и стала смотреть, как лучи уже готовящегося к закату солнца золотят пруд, и ей вдруг четко представилось, как сидят они через десяток лет втроем в ресторане в Англии, смеются. У нее, Нади, блестяще получилось станцевать Одетту в Ковент-Гардене, Паша успешно выступил с докладом на научной конференции, а Дима приехал по делам бизнеса. Сидят они, значит, в этом ресторане, и вот именно тогда Дима вдруг меняется в лице, потому что узнает в только что вошедшей девушке в красивом платье Верочку – ту самую девочку, к которой впервые испытал что-то серьезное. Он скажет: «Так, ежики, я на секунду». Встанет из-за стола, подойдет к ней. Она, конечно, узнает его, как не узнать. Надя потом уже не станет наблюдать за ними, потому что Паша поцелует Надю и на ее безымянном пальце блеснет золотое колечко.

«Да, так и будет», – подумала Надя, и на душе стало спокойно.