Надя вспомнила первую тройку, полученную во втором классе. Из-за балета она тогда ничего не успевала и стала первой в классе, кто получил настолько плохую оценку. Учительница пристыдила ее. Надя несколько часов проплакала в туалете и дала себе обещание, что никогда не будет хуже других – только лучше. Надя вспомнила Пашины кудряшки и его светлые глаза. Надя улыбнулась: «Поцелуй в туалете. И это приключилось со мной! Разве это романтично? А для меня самое лучшее воспоминание школьных лет».

Надя глубоко вздохнула, надеясь, что ничего не выдает ее растерянности, и пошла назад. Еще издалека она увидела старших Лариных, о чем-то беседующих с ее родителями. Надя непроизвольно нахмурилась, обведя взглядом масштабную фигуру Пашиного отца. Лицо у него было жесткое, неприятное, совсем не такое, как у Паши. Паша тоже держался сдержанно и редко улыбался посторонним, но на лице его отца читалась какая-то беспардонность. «Хотя, может, мне просто не нравится человек, способный поднять руку на сына», – подумала Надя.

Паша стоял рядом с родителями и оглядывался. «Меня ищет!» – В животе снова стало неспокойно, но уже не от страха, а от сладкого томления.

– Привет, – сказала она тихо, подходя к нему.

Паша улыбнулся ей.

Он не стал брать ее за руку. Даже не двинулся с места, но она почувствовала прикосновение его прямого и уверенного взгляда.

Они ничего не говорили родителям, но и не скрывали. Ходили вместе гулять, иногда пили кофе в маленьких кофейнях, Паша всегда провожал ее до дома. Однажды их увидел ее папа, выходящий из подъезда. Он приподнял брови, сказал: «Здравствуй, Паша. Как родители?» – а потом сел в машину и уехал. Надя думала, что папа завалит ее вопросами дома, но он не поднимал эту тему. «Да, папа – это не мама», – справедливо подумала Надя.

Однако Наде казалось, что родители все знают.

– Так что, сегодня у нас? Поедем сразу отсюда? – громко и весело говорил Надин папа.

– У нас? – спросила Надя, ныряя под мамину руку, как птенчик под крыло наседки. С тех пор как мама добровольно посещала психолога после потери ребенка, жутких вещей с ней больше не происходило, и Надя снова стала чувствовать себя с ней в безопасности.

– Отмечаем ваш выпуск!

– Молодцы!

– А Юлечка с Мишей как? – спросила Пашина мама.

– Декабристовых уже предупредили, они с нами, – ответил Надин папа.

Надя с Пашей переглянулись:

– Вы не будете против… – начала Надя.

– …если мы погуляем? – договорил Паша.

– Гуляйте! После последнего звонка по набережной на рассвете пройтись – святое дело! – ответил Надин папа.

Пашины родители тоже кивнули.

У ворот они подождали Диму, который никак не мог выпутаться из маминых объятий. Он поднял палец, мол, одну минутку. Но вот уже стал пустеть школьный двор, а Димина мама продолжала что-то говорить ему.

– Почему ты изюм не любишь? – спросила Надя у Паши, который привалился спиной к толстому стволу дуба.

– Изюм? Да не знаю. Не люблю – и все. Противный, сморщенный, – Паша даже передернул плечами, – как лицо старика.

– Фу, ну ты сравнил.

Паша протянул руку:

– Иди сюда!

Надя сделала шаг и положила руки на его грудь.