И Дима рассмеялся. Но вдруг он увидел Веру. Она шла по столовой. Сначала не замечала его: общалась с подружками, а потом случайно их взгляды встретились на секунду и так же быстро разбежались. Все-таки Дима кивнул Вере, она, чуть помедля, тоже мотнула головой, а потом скрылась в толпе. В Диминых глазах тут же потух озорной огонек.

– Я думала, что вы вместе, – сказала Надя, заметив, что только что произошло. – Ладно, извини, это не мое дело.

Дима мотнул головой и сделал глоток чая.

– Пытались, не вышло. Она в Англию уезжает учиться. Сами понимаете, глупо в конце мая что-то начинать. Особенно в моем положении. Где стоимость обучения там, а где моя курьерская зарплата.

Паша и Надя посмотрели друг на друга. Они подумали об одном и том же, но прозвенел звонок, и все тревоги пришлось нести на уроки.

– В случае победы ты уедешь в Гарвард? – тихо спросила Надя, когда они вдвоем шли домой после школы.

– Да, в Гарвард.

– Паш, но ведь… – Она осеклась, не договорила.

Солнце светило насмешливо ярко, как будто обещая все лучшее, а Надя подумала, что для такого разговора впору вызвать дождь.

– Я все прекрасно понимаю, – сказал Паша.

– И что же делать?

– Я не знаю, Надь, не знаю.

Они долго шли молча. Надя смотрела под ноги, на носочки своих красивых туфелек, Паша – вверх, на безоблачное небо. Надя старалась дышать глубоко и держать себя в руках. «Счастье не может быть таким коротким! – думала она. – Зачем тогда вообще это счастье надо было? Жестоко!»

Вот уже и Надин подъезд показался.

– Неужели так важен именно Гарвард? – спросила Надя, повернувшись к Паше.

– Да не в Гарварде дело.

– Тогда не дописывай доклад! Не заканчивай, Паш! – Надя пододвинулась ближе к нему и обняла. – Можно и в Москве учиться или еще где-то… Ломоносов ведь учился.

– Не могу бросить доклад, Надь, не получится.

Паша почувствовал, как напряглось ее тело. Она отодвинулась от него и сжала губы. Из глаз исчезло тепло. Она снова превратилась в ту холодную и непроницаемую Надю, какой он знал ее до этой весны.

– Ну как ты не поймешь, – продолжил Паша, – дело не в Гарварде! Это мой шанс доказать родителям, что я тоже чего-то стою. Что не только гениальные идеи стартапов Макса – повод для их гордости. Мы договорились, что, если доклад войдет в тройку лучших, они отстанут от меня. Понимаешь?

– Но, если ты выиграешь, ты поедешь в Гарвард. Поедешь?

Паша молчал и смотрел на Надю.

– Понятно, – Надя расправила плечи, – я уже как-то говорила тебе, что терпеть не могу, когда выбирают не меня. Говорить, наверное, больше не о чем.

Она открыла дверь и скрылась в подъезде. Паша стоял больше десяти минут. Сам не знал, чего ждал. Только слезы в Надиных глазах, которые она всеми силами старалась сдержать, стали ударом под дых. «Что делать?» – Чернышевский знал, а он, Паша, не знал.

Когда он уже развернулся и пошел прочь от дома, дверь позади него запиликала и кто-то подлетел к нему сзади. Тоненькие ручки обвили его, а к спине прижалась голова.

– Я сказала глупость, – пробормотала Надя, он едва мог расслышать, – я так не хочу расставаться, Паш! Все, что я наговорила…

Паша тут же повернулся к ней и обнял за плечи:

– Нет, ты права, наплевать на доклад, – сказал он решительно и от всего сердца, – и на Гарвард наплевать.