Согнав с лица улыбку, я открыл заднюю дверцу «меркюри», бросил на сиденье револьвер, схватил Кэппа за руку и, втолкнув его в машину, залез следом за ним. Черноволосая женщина в цветастом фартуке — видимо, хозяйка дома — подбежала к пролому в изгороди и застыла, глядя на нас. Собака продолжала надрываться. Билл вдавил в пол педаль акселератора, и мы умчались из Даннеморы.

— Погано ты стреляешь, парень. Ты снял его только с четвертого выстрела, а следующие две пули потратил впустую.

— У меня только один глаз. Трудно правильно рассчитать расстояние.

— А-а. Тогда все в порядке. — Он быстро взглянул на широкий затылок Билла и заявил:

— Если это налет, то вы оба рехнулись. Я никому ничего не должен, ни цента.

— Мы всего лишь хотим задать вам пару вопросов, — сказал я.

Он внимательно посмотрел на меня и усмехнулся. У него были белые вставные зубы, но это шло ему гораздо больше, чем Кришману.

— Интересно, сынок, был ли ты на свете, когда меня посадили?

— Был.

— Тогда тебе очень повезло, что ты так долго прожил. — Он помахал револьвером, держа его за ствол. — А если бы я проломил тебе башку этой штукой? Что бы тогда делал твой напарник?

Я спокойно выдержал его насмешливый взгляд.

— Послушайте, нам не до шуток.

Некоторое время он продолжал разглядывать меня, а потом с грустным видом бросил револьвер на пол.

— Я старый человек и собираюсь уйти на покой. — Он откинулся на спинку сиденья, глядя прямо перед собой. Потом перевел взгляд на потолок кабины, притворяясь, что ему плохо. — Жестокий безжалостный мир. Как хорошо, что теперь все это позади...

— Не все.

Он перестал валять дурака и, повернувшись ко мне, сказал ровным голосом, почти не разжимая губ:

— Тогда задавайте свои вопросы и катитесь к черту.

— Почему убили Уилларда Келли? — немедленно спросил я.

На его лице одно за другим промелькнуло несколько выражений удивление, беспокойство, напряжение, выдававшее лихорадочную работу мысли, и, наконец, полное бесстрастие.

— Черт возьми, что еще за Уиллард Келли такой?

Подняв с пола револьвер, я слегка постучал рукояткой по его колену.

— Говорят, у стариков хрупкие кости.

— Вот еще. Я обзавелся всеми нужными рецептами. Дважды в день принимаю по столовой ложке гноя сифилитика. Это новое лекарство для пожилых людей.

— Вам давали читать журналы. Это, конечно, здорово, только повторяю, мне не до шуток. Как ваше колено? — Я вновь стукнул его револьвером, и на этот раз он болезненно поморщился. — Ну так за что убили Уилларда Келли?

— Наверное, кому-то не приглянулся.

Я снова стукнул его, и он схватился за колено. Его руки выглядели старше, чем лицо — на коже вздулись синие вены. Я шмякнул его по руке — и он со вскриком отдернув ее, прижал к груди. Тогда я опять приложил его рукояткой по колену.

— Ну ладно, сволочь, — прошипел он, — давай, ломай мне кости. Будет даже лучше, если я потеряю сознание.

— Не потеряете. — На этот раз я ударил сильнее. Его лицо побледнело, а вокруг глаз и губ четче обозначились морщины. — Почему убили Уилларда Келли?

Он отвернулся к окну, и я нанес ему еще один удар, но он оставался в сознании.

Мы выехали из Платтсбурга и через несколько миль наткнулись на поворот с рекламным щитом, расхваливающим дачные коттеджи на берегу озера Шамплейн.