Эдди Кэпп не будет заправлять делами в организации. Не знаю, кто это будет, но только не Эдди Кэпп. А я, как и планировал раньше, заберу свою сестру и уеду во Флориду.

— Я слышал, что там неплохо.

— Это и есть твой ответ? — нахмурился он.

— Пока еще не знаю. Продолжайте говорить.

— Хорошо. Ты мне нужен. То есть я хочу сказать, не только для этого, понимаешь? Черт возьми, ведь ты же мой сын. Раньше я никогда не думал о тебе с этой точки зрения, но потом меня как будто осенило. Когда меня посадили, ты был... ну, понимаешь, маленьким комочком в колыбели. Да я и видел-то тебя всего три-четыре раза. Ты тогда был никем, понимаешь?

— Но теперь ваше сердце наполнилось отцовскими чувствами.

— Да. А стакан мой, наоборот, опустел. — Он подлил себе виски из своей бутылки. — Я и не надеюсь, что ты почувствуешь то же самое по отношению ко мне. Черт возьми, сам знаю, что отец из меня никакой. Но, клянусь богом, эта мысль меня потрясла. То, что ты мой сын, понимаешь?

— Да, понимаю. Забудьте, что я вам тогда говорил, я и не собирался перед вами выпендриваться.

— Ну, конечно, черт возьми. Но, видишь ли, существуют две причины, по которым я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Во-первых, потому что ты мой сын, тут все ясно. И, во-вторых, если ты будешь со мной, я смогу сделать свой ход. Поверь мне, Рэй, из этой нью-йоркской операции можно извлечь огромную прибыль. Особенно в наше время.

Я жестом остановил его.

— Секунду. Вот что я вам скажу, для меня это не имеет значения, мне на это абсолютно наплевать. Плевать я хотел на какую-то там нью-йоркскую мафию.

Если вы встанете во главе организации, я не собираюсь становиться вашим наследником.

— Если ты так считаешь...

— Да, считаю. Еще какие-нибудь доводы у вас есть?

— Все зависит от того, что ты собираешься делать дальше.

— В каком смысле?

— Ты все еще хочешь отомстить за Уилла? Если да, то ты должен держаться меня. Потому что мы выступим против одних и тех же людей. — Он одним глотком отпил полстакана. — Все зависит от того, хочешь ты этого или нет.

— Хочу. — Потянувшись к столику, я взял свою бутылку. Стакан мне был не нужен, и я бросил его на кровать Билла. Потягивая из горлышка, я начал говорить, не сводя взгляда с Кэппа. — Я уже об этом думал. Прямо здесь, когда уехал дядя. Пытался решить, что мне с собой делать. Хотите знать, до чего я додумался?

— Конечно, хочу, ясное дело. В смысле, именно этого я и хочу, понимаешь?

— А придумал я вот что. Начнем с того, что у каждого человека должен быть либо свой дом, либо цель в жизни. Вы понимаете? Либо место, где жить, либо занятие по душе. Если у него нет ни того, ни другого, он просто начинает медленно сходить с ума. Или теряет уважение к себе, как какой-нибудь бродяга. Или спивается, или кончает жизнь самоубийством, или еще что-то вроде этого, неважно. Главное то, что он должен иметь хотя бы одно из того, что я перечислил.

— Хорошо, я все понял, — перебил меня Кэпп. — У меня было то же самое, когда я решил жить с сестрой. Если у меня не было цели в жизни, то должен был быть хотя бы свой дом. Я тебя отлично понимаю.

— Это хорошо. Теперь возьмем меня — я был просто пацаном, только и всего. У меня всегда был родной дом. Даже когда я служил в Германии, то всегда знал, что у меня есть дом в Бингхэмптоне на Бербанк-авеню, где живет мой отец. А потом его убили, и теперь у меня больше нет дома. Но вместо этого у меня появилась цель.