Домик для приезжающих держала чета французов, и Уорд поговорил с ними по-французски и заказал цыплят и красного вина и крепкого горячего пунша, чтобы согреться в ожидании обеда. Кроме них, в гостинице не было ни души, и он распорядился поставить столик прямо против газового камина в глубине тускло освещенной розово-желтой столовой, подальше от призрачно уходивших в темноту пустых столиков и длинных окон» доверху запорошенных снегом. За обедом он развивал перед Гертрудой свои планы о собственном агентстве и сказал, что остановка только за подходящим компаньоном, что ему наверняка удастся создать самое крупное во всей стране предприятие этого рода, применяя свою, еще никем не использованную теорию взаимоотношения труда и капитала.

– Ну что ж, когда мы поженимся, я смогу помочь вам и капиталом и советом и мало ли еще чем, – сказала она, и щеки у нее разгорелись, а глаза блестели.

– Конечно, Гертруда.

За обедом она много пила и все требовала пунша, и он без конца целовал ее и поглаживал ее ногу. Она, казалось, не заботилась о том, что делает, и, не стесняясь, целовала его при хозяине. Когда они вышли садиться в машину, ветер дул со скоростью шестидесяти миль в час, и всю дорогу занесло снегом, и Уорд сказал, что ехать в Питсбург в такую ночь – самоубийство, и хозяин гостиницы сказал, что у него есть для них прекрасная комната и что monsieur et madame будут безумцами, если поедут, особенно принимая во внимание, что ветер будет дуть им всю дорогу в лицо. Сначала Гертруда ужаснулась и заявила, что скорее покончит с собой, чем останется. Потом она вдруг вся сжалась в руках Уорда, истерически всхлипывая:

– Я хочу остаться, я хочу остаться, я так люблю тебя.

Они позвонили Стэйплам и вызвали сиделку, которая сказала, что миссис Стэйпл дали лекарство и она забылась. Гертруда велела передать матери, когда та проснется, что она осталась у своей подруги Джейн Инглиш и вернется домой, как только метель позволит проехать машине; потом она позвонила Джейн Инглиш и сказала, что ей очень тяжело быть на людях и она взяла номер в «Форт Питт», чтобы побыть одной. И если позвонит мать, то сказать ей, что она уже легла. Потом по телефону они заказали на ее имя номер в «Форт Питт». Потом они пошли спать. Уорд был счастлив и решил, что очень ее любит, а для нее все это, очевидно, было не в Диковинку, потому что первым долгом она спросила, есть ли у него с собой противозачаточное средство. Он кивнул и весь вспыхнул. Она захохотала:

– А то не пришлось бы венчаться в пожарном порядке, милый!

Шесть месяцев спустя они уже были женаты, и Уорд бросил службу в Информационном бюро. Ему удалась одна сделка на Уолл-стрит, и он решил провести медовый месяц в годичном путешествии по Европе. Оказалось, что все состояние Стэйпла было оставлено вдове и что Гертруда до смерти матери будет получать только по пятнадцати тысяч долларов в год, но они рассчитывали встретиться со старухой в Карлсбаде и надеялись всеми правдами и неправдами выманить у нее денег на новое рекламное агентство. На пароходе «Дойчланд», в каюте для новобрачных, они отплыли в Плимут, погода стояла превосходная, и Уорд только один день страдал морской болезнью.

Когда Топотун не работал на ферме можно было кататься на нем он был трехгодовалый гнедой меринок и весело трусил по старому сосновому лесу и песчаным дорогам в огне оранжево-красных вьюнков и по болотам пересохшим и потрескавшимся вдоль и поперек словно шкура аллигатора

мимо дома Моррисов где копошились ребятишки Морриса иссохшие, пыльные и загорелые

и дальше вдоль реки мимо Гармони-холл где жил Сиднор крупный, шести с половиною футов, мужчина босой, длиннолицый и длинноносый с большой бородавкой на носу он еле бродил волоча ноги и не зная что ему делать: тут и засуха и больная жена на сносях и все ребята с коклюшем и у самого у него понос

и дальше за Песочный мыс мимо большой сосны

и мисс Эмили бывало глядит поверх забора стоя возле своего олеандра мисс Эмили носила старомодные чепцы и всегда у нее можно было достать цветов и жареных цыплят в ее жилах текла самая чистая кровь Юга и по-настоящему фамилия ее Тошфор хотя здесь все произносили Тоффорд вот только ребята были никудышные совсем от рук отбились и все пьянствовали били баклуши на берегу или возили виски из Мэриленда вместо того чтобы рыбачить а потом шатались вдрызг пьяные и сети у них либо кто-нибудь срезал либо отлив уносил или еще что-нибудь с ними непременно приключалось.