Осторожно перебравшись влево, я вдохнул побольше воздуха, погрузился в воду и поплыл к дверям для пассажиров, находящимся за креслом пилота. Я надеялся, что мне удастся их открыть. Двери не было. Было место, где она должна была находиться. Удар вертолета о скалу и дно моря, заблокировавший правые двери, вырвал левые. Убедившись в этом, я вернулся в мою воздушную подушку, чтобы немного отдышаться. К сожалению, воздух в ней был теперь гораздо менее приятным.

Но теперь, зная, что могу выбраться в любую минуту, я не спешил. Я был убежден, что на поверхности меня дожидаются очень крутые ребята с оружием в руках, Весь мой опыт свидетельствовал, что главными достоинствами этих людей были последовательность и добросовестность в работе. По их мнению, работа, сделанная наполовину, была невыполненной работой. Сюда они могли попасть только на каком-то судне, и судно это наверняка находилось в данный момент точнехонько над затонувшим вертолетом. Они, конечно, уже праздновали успех, но одновременно не забывали следить за поверхностью моря, не покажется ли там случайно чья-либо голова.

Я размышлял о том, что скажу дядюшке Артуру, если, конечно, доберусь до «Файркрэста» и если вообще смогу когда-нибудь с ним связаться. Я потерял «Нантсвилл», я послал на смерть Бейкера и Дельмонта, я позволил неизвестному врагу раскрыть себя, а после визита таможенников к нам на борт у меня не было в этом сомнений. Наконец, я послужил причиной смерти Скотта Уильямса и гибели вертолета, принадлежавшего военно-морским силам. А кроме того, из сорока восьми часов у меня осталось только двенадцать, которые, впрочем, дядюшка Артур вполне мог, выслушав мой рапорт, превратить в ноль. Итак, моя карьера тайного агента закопчена, поскольку те рекомендации, которые мне, возможно, даст дядюшка Артур, не позволят мне наняться даже сторожем в последнюю лавчонку. Все это так. И о при чем здесь дядюшка Артур? Это были мои. счета, и только я мог по ним платить, как бы низко ни оценивались мои шансы на успех. Боюсь, что в эту минуту я во всем мире не нашел бы букмекера, который поставил бы на мой успех иначе, как один к тысяче, Только сумасшедший мог еще довериться мне.

Я задал себе вопрос, как долго эти парни будут торчать там наверху. Эта мысль тут же разбудила во мне другую, от которой мой рот сразу наполнился горечью бензиновых паров. Главным был вопрос — как долго я могу ждать. Или я уже переступил черту? Меня охватила паника. В горле застрял комок, и мне пришлось сделать над собой известное усилие, чтобы глотнуть тяжелеющий воздух и проглотить этот комок.

Я попытался вспомнить все, что связано с подводными работами, которыми мне пришлось в свое время заниматься. Как долго я уже был под водой? На какой глубине? Сколько продолжалось погружение вертолета на дно моря?

В таких обстоятельствах человек совершенно теряет ощущение времени. Вода накрыла меня с головой приблизительно на полпути ко дну, секунд через двадцать. Попытки открыть эту проклятую дверь продолжались минуту или немного больше. Потом больше минуты приходил в себя, оказавшись в этой воздушной подушке. Чтобы найти вторую дверь, я потратил еще секунд тридцать. Но сколько времени я потерял с тех пор? Шесть минут, семь? По крайней мере семь. Итого, около десяти минут. Страх снова стиснул мне горло.

На какой глубине я находился? Собственно, это был вопрос жизни и смерти. Судя по давлению, можно было предположить, что вертолет находится глубоко. Однако в скольких метрах от поверхности моря? В двадцати? Тридцати? Сорока? Я попробовал припомнить морскую карту.