— Все спокойно, сэр.

Я почувствовал, как у меня поднимаются волосы на голове. Квинн, он же Дюрран, — липовый таможенник. Человек, который чуть не задушил меня.

— А с твоей стороны, Жак?

— Ничего. Они уже пятнадцать минут как скрылись под водой. Надо иметь стальные легкие, чтобы еще быть в живых.

— Все. Смываемся, — подвел итог Имри. — Все получат премию за ночную работу. Крамер?

— Слушаю, капитан Имри, — голос был такой же хриплый, как и у Имри.

— Полный вперед! Идем к проливу.

Я изо всех сил оттолкнулся ногами от руля и постарался нырнуть как можно глубже. Вода за мной вскипела и засветилась фосфорическим блеском. Я плыл на глубине двух-трех метров в сторону рифов. Как долго? Не знаю. Скорее всего, не больше минуты. Мои легкие уже не очень слушались меня. Когда я вынырнул, море было пусто. Только вдали я увидел слегка фосфоресцирующий силуэт удаляющегося судна. Прожекторы были уже выключены. Капитан Имри свое задание выполнил. Суденышко плыло в полной темноте, не светились даже позиционные и бортовые огни.

Я не спеша доплыл до скалы и, ухватившись за нее, застыл в воде, чтобы дать моим измученным мышцам, да и всему организму, снова обрести силы. На это у меня ушло не меньше пяти минут. Мне никогда не пришло бы в голову, что силы могут полностью покинуть человека за каких-нибудь пятнадцать минут. Я с удовольствием провалялся бы на этой скале несколько часов, даже целый день, но спустя пять минут я снова погрузился в воду и поплыл к берегу. Время работало против меня.

Трижды я делал попытки взобраться с надувной лодки на борт «Файркрэста», и трижды мне не удавалось этого сделать. Высота борта не превышала ста двадцати сантиметров, но для меня это была целая гора. Десятилетний мальчишка с легкостью преодолел бы это препятствие, но я не был десятилетним мальчишкой. Я был очень старым Калвертом.

Я окликнул Ханслета, но он не пришел мне на помощь, хотя я звал его трижды. «Файркрэст» был темным, неподвижным и мертвым. Куда он делся, черт побери?! Спал он, что ли? Или сошел на берег? Нет, этого он сделать не мог, так как обещал оставаться на судне на случай, если с нами захочет связаться дядюшка Артур. Значит, спит? Я почувствовал, как во мне поднимается слепая и бессмысленная ярость. Это уже было слишком! Особенно после того, что мне пришлось пережить! Я заорал изо всех сил, а потом ударил по стальной обшивке рукояткой люгера. Но Ханслет не появился и после этого.

Наконец на четвертый раз мне удалось вскарабкаться на палубу. То есть в конце концов я все-таки лег брюхом на борт, держа в руках нос резиновой лодки, а потом просто свалился на доски палубы. Закрепив лодку, я пошел на поиски Ханслета, приготовившись сказать ему пару теплых слов.

Однако мне пришлось оставить их для себя. Я обыскал судно от носа до кормы, я не пропустил ни одного помещения. Ханслета не было. Не было и следов поспешного ухода или борьбы. Стол в каюте не был накрыт, а на камбузе не было грязной посуды или остатков еды. Всюду было чисто, все было в образцовом порядке. Только Ханслета не было нигде.

Я прошел в салон, опустился в кресло и попробовал объяснить себе его отсутствие. Эти попытки продолжались минуты три, потому что я вообще не был способен о чем-либо думать. Я встал и вышел на палубу, чтобы убрать лодку и подвесной мотор. Хотя теперь я не собирался изощряться в поисках места хранения для них… Впрочем, у меня не было и сил для этого. Я просто выпустил воздух из лодки и убрал ее вместе с мотором в задний трюм. Если кто-нибудь еще решит обыскать судно, я просто всажу в него пулю. При этом он может представиться даже полковником жандармерии, директором следственной полиции, генеральным инспектором или кем-то там еще. Все равно я сначала всажу в его ногу пулю, а потом уже выслушаю, что он там хотел мне сказать.