«И почему я не удивлён? – Глава государства смотрел на ждущих его решения чиновников с пониманием. – Ещё бы, по „довоенным“ оценкам на руках у граждан скопились не менее десяти миллиардов долларов, превратившихся одним осенним утром в резаную бумагу. Хорошо ещё, что ситуация у нас не такая, как на Украине – там и население меньше, а зелёных денег у него в пять раз больше. Что там творится – одному Богу известно. Говорят, уже были случаи захвата возмущёнными толпами помещений банков, и то ли одно, то ли два хранилища разграбили подчистую».

– Так, уважаемые коллеги. Ознакомившись с пактом предложений, подготовленных вашими ведомствами, в том числе и на основании многочисленных обращений граждан нашей страны, я принял решение подписать пакет соответствующих указов, один из которых будет посвящён решению проблемы обесценившейся валюты. Согласно ему, с первого июля по тридцать первое августа текущего одна тысяча девятьсот сорок первого года Центральный банк России в лице ряда уполномоченных банков должен осуществить обмен находящихся на руках у населения наличных денежных средств в иностранной валюте. Схема его проста – суммы в эквиваленте до одной тысячи евро включительно будут обменяны по курсу Центробанка, действовавшему на двадцать шестое октября две тысячи десятого года. Суммы от одной до десяти тысяч евро могут быть обменяны двумя способами. Либо на наличные рубли по половинному курсу, либо по полному курсу, но с последующим зачислением средств – глава государства с интересом смотрел, как меняются лица приглашённых журналистов и немногих присутствовавших в кабинете сотрудников администрации – на специальные сберегательные счета, имеющие ограничения по способам расходования…

День седьмой. 28.06.1941\1.10.2010

Москва. Дмитрий Медведев. Президент России.

Утро главы государства начиналось тяжело – в не самом лучшем настроении. Причиной тому стала переданная из ФСБ запись вчерашнего митинга самых оголтелых из «несогласных» на Триумфальной площади. Не побоявшихся выйти на улицу в условиях объявленного военного положения. Но какой там их ждал сюрприз!

Над милицейским и военным оцеплением звучала многократно усиленная запись: «Граждане участники митинга! Убедительно просим вас соблюдать спокойствие и организованно проследовать к месту его проведения! По решению правительства Москвы ваш митинг разрешён в особом порядке. По всем возникающим в связи с проведением митинга вопросам просим вас обращаться к ближайшим сотрудникам милиции…» И ещё что-то, о спокойствии и легальности запланированной к проведению акции, об отсутствии противодействия со стороны сотрудников правоохранительных органов при условии соблюдения участниками митинга элементарных правил вежливости.

С трех сторон оцепленного пространства были размещены огромные панели рекламных экранов. Под каждой из них стоял фургон государственного телевидения с аппаратурой для прямой трансляции и установленными на крыше камерами, возле которых суетились операторы.

Первые минуты митинга проходили в соответствии со сложившейся традицией. Лишь изменились некоторые лозунги. Наряду со ставшими привычными требованиями соблюдения 31-й статьи Конституции, отставки правительства и президента, защиты «свободы слова» в понимании оппозиции, на площади появились транспаранты: «Не позволим закабалить Европу!», «Руки прочь от демократии во всём мире!», и уж совсем непонятно из какого нафталина извлечённые «Не стреляй!» и «Свобода на штыках не переносится!»

Внезапно, привлекая внимание зевак и митингующих, ожили панели экранов. Транслировавшийся с их помощью видеоряд не сопровождался звуком, практически не имел титров, но сразу, как только на него обращали внимание, приковывал взгляд, и оторваться было просто невозможно.