— Ты — исключение из правил.

Я удивленно склонил голову вбок и озадаченно посмотрел на старика; тот лишь снова повернулся в сторону дороги.

— Пойдем. Нам нужно многое обсудить. — он зашагал вперед, думая о чем-то своем.

Помявшись несколько секунд, я все же пошел вслед за ним. Какая-то частичка моего сознания буквально кричала, что вставать дважды на одни и те же грабли — как минимум, глупо. Но сейчас я был с ней не согласен. Расклад другой.

Старик мог бы сразу приволочить меня на нужное место, и тогда вообще не было бы необходимости уговаривать меня идти за ним, да еще и объяснять что-то. Если немного подумать в таком русле, то можно прийти к одному простому выводу: ему нужно, чтобы я помогал ему добровольно.

В подтверждение этому играет и сам факт наличия этого разговора. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понять: старик пытался объясниться передо мной. Оправдывался.

К тому же… он зачем-то бросил меня в той квартире. Зачем? Полагаю, чтобы показать то, что я, собственно, там и увидел. Хочет натолкнуть меня на какую-то мысль.

— Хитрый старый пердун, — случайно пробубнил я вслух, на что словил удивлённый взгляд Родиона, — Ну извини, даже с такими речами ты на Платона не тянешь.

Он открыл рот, закрыл рот. Повторил так несколько раз, пока, наконец, не произнес:

— Сочту за комплимент, — на что уже мне пришлось хлопать глазами. Один — один.

Мы проходили мимо бесконечных многоэтажек с заколоченными досками дверьми и окнами на первых этажах. Некоторые из них были обычными серыми коробками, построенными еще до моего рождения, другие же выглядели поновее, в них даже прослеживались некоторые вкрапления креатива, вроде окраса в яркие цвета, специфичных балконов, разнящихся от этажа к этажу и так далее. Объединяла все дома лишь гнетущая пустота и темнота внутри. Хотя иногда мне и начинало казаться, что из жилых высоток доносятся какие-то звуки, после увиденного в доме, я не мог быть до конца уверенным в том, что это не игры моего воспалившегося воображения. Изредка на обочинах попадались брошенные машины с разбитыми окнами. Многие из них просели вниз от сдувшихся шин, остальные же наверняка были попросту в нерабочем состоянии, иначе было бы странно оставлять их здесь. Мусорные баки во дворах были с горой завалены пластиковыми пакетами, похоже, коммунальные службы перестали работать задолго до того, как оставшиеся здесь по какой-то причине люди окончательно лишились зачатков разума.

Впрочем, долго занимать себя разглядыванием архитектуры мне не пришлось. Преодолев по дворам где-то квартал, мы вышли перед небольшим двухэтажным зданием, отделанным декоративным камнем. Над деревянной дверью висела большая надпись «Хаухет». Алкогольная карта в пожелтевшем пластике, прикрепленная к стене рядом со входом, намекала на то, что когда-то это место было баром.

Родион приоткрыл тяжелую дверь, и мы заскочили внутрь. В нос ударил запах пыли. В баре стояла кромешная тьма, однако, старик, судя по всему, знал это место наизусть, а потому прошел мимо барной стойки к электронному щитку, где включил рубильник. Над барной стойкой загорелся свет.

— Я думал, в городе нет электричества, — произнес я, сощурившись.

— Солнечные панели.

Даже несмотря на какое-то аномальное количество пыли в три слоя, бар выглядел атмосферно, интерьер был стилизован под старую таверну. Нарочито грубо вытесанная деревянная мебель, такие же деревянные пивные бокалы, что в ряд стояли на длинной стойке, за которой находилась стена полупустых бутылок с алкоголем. Не соответствовали авторской задумке лишь окна, что были заклеены черной пленкой, не пропускающей свет. По рулонам пленки на полу становилось понятно, что это вкрапление в дизайн появилось здесь относительно недавно.