Время прощания с одними людьми и вместе с тем… принятия «наследия» от ушедших.

— Как бы там ни было, с тяжелым сердцем я принимаю на себя бразды правления нашим кланом. И ради его памяти, обязуюсь не допустить ошибок, которые допускал он. Приумножить всё, за что он стоял и быть достойным главой клана. Так же решением совета принято, что вслед за мной полноправным наследником станет Рэмингтон Ротт. Мы объявляем об этом сейчас, чтобы уверить всех сомневающихся в том, что Клан Ротт остается на прежних позициях. Всё ради памяти Алекса, что положил свою жизнь на служение клану, он бы этого хотел сам.

— Да не вернется ушедший, — Говард Ротт закончил похоронную речь традиционными словами и передал слово Рональду, брату почившей жены Алекса.

Две могилы, вокруг которых сегодня стояла толпа народу, были пусты. Гробы, которые вот-вот должны были в них опуститься, стояли чуть в отдалении, закрытые, а точнее — запаянные; люди совершенно не спешили подходить к ним.

Возле гробов уверенно возились четыре мастера печати — мортусы. Помимо функций связанных с запечатывание скверны внутри гробов, они также выполняли работу простых могильщиков. Неблагодарная и жутковая профессия среди обычных людей, считалась довольно престижной в клановской среде. Отправлять в последний путь воинов и пробужденных героев доверяли только знатокам своего дела. Раньше таких воспитывал клан Долговых, сейчас же количество мортусов заметно сократилось, отчего мастер печати стал считаться еще более престижной профессией.

Нога в черной туфельке наступила на пожухлую листву.

Элиза Белецкая подошла поближе к основной массе людей, собравшейся около двух могил. Поправив серую прядь волос падающих на черное платье, она наблюдала за работой могильщиков чертящих узоры на гробами, не слушая, о чем говорил чернокнижник Рональд. Светящиеся линии, зависали ненадолго над гробом и впечатывались в него похоронным узором. Несмотря на то, что похороны редким событием в жизни наследницы клана назвать было нельзя, она так и не научилась спокойно наблюдать за ритуалом погребения.

Каждый раз стоя среди этих могил, она словно вновь возвращалась в тот день, когда будучи маленькой девочкой, она наблюдала за тем, как запечатывают гроб с её матерью. Несмотря на холодный взгляд и невозмутимое лицо, к горлу то и дело норовил подлезть ком, с которым девушка была не в силах справиться.

Но сейчас к нему, правда, добавилось кое-что еще и это не давало ей покоя.

Всё случилось очень… быстро и неожиданно. Как смена слайдов. Раз — она стоит у больницы и удивляется тому, как уверенно Марк, которого она считала безвольным тюфяком, говорит с её отцом. Два — она на крыше с Августом, опасается, что они зашли слишком далеко. Три — Август лежит с простреленной головой, а она понимает, что на самом деле ничего не знала о Марке Ротте. Четыре — послевкусие холодного поцелуя и целая гамма незнакомых эмоций. Пять — ей сообщают, что он мёртв. Решил убить своего отца. В подробности девушку никто посвящать не стал. Даже отец. Еще и это прощание от брата Алекса Ротта. Странно, подозрительно… неправдоподобно.

Во время пути сюда она перечитывала переписки с Марком, со своего второго аккаунта просматривала его профиль в постере, ее основной он так и не разбанил. Она тщетно пыталась понять, что из себя представляет Марк Ротт. В какой-то мере её даже мучило, что она так и не узнает правды.

Но со стороны было тяжело разглядеть сомнений, что её гложат. Этому она научилась у отца. Покажешь слабину, дашь понять о своих намерениях раньше времени и неровен час толпа в черных одеждах придет попрощаться уже с тобой.

Вульфрик, что стоял рядом, даже не смотрел в её сторону; его взгляд намеренно был направлен так, чтобы смотреть на всех сразу и ни на кого в частности. Наступил его черед выйти к толпе и произнести прощальную речь.