— О, пойдёт, — улыбнулась Соня.

Однако я не последовал её примеру и заказал себе курицу на углях.

Она оказалась вполне съедобной, а вот Соне принесли нечто, коричневое, жидкое, в глубокой миске. Оно странно пахло. Я мысленно рассмеялся, умудрившись сохранить серьёзное выражение лица.

— Филе де маниок? — в этот раз Соня правильно произнесла название блюда.

— Ага, — кивнул Адриан, — для местных деликатес. Как вы заметили, люди тут живут довольно бедно, и мясо в цене. Что, конечно, совершенно несправедливо, учитывая, насколько эта земля богата разными ресурсами.

— Местные, наверно, не сильно любят европейцев, да? — кивнул я с пониманием.

— Да как сказать, — Адриан вздохнул, — до недавнего времени возможность перебраться во Францию была социальным лифтом. Уезжали лучшие, самые умные и трудоспособные. Кому было поднимать страну? Ну и к разным европейцам отношение разное. Русских тут хорошо помнят ещё по временам Советского Союза. Тогда было сделано много полезного для народа.

— А французы? До сих пор воспринимаются как жители метрополии?

— Только с местными такие вопросы не обсуждайте, — улыбнулся Адриан, — но да. Так и было. Однако полной интеграции не было никогда. Я заметил, что многие люди, когда говорят о колониальной эпохе, думают, что страны были оккупированы веками. Однако на деле это далеко не так. Французское владычество в Гвинее продолжалось всего несколько десятилетий. Конечно, ни о какой полной культурной интеграции не могло быть и речи. Тем более, что различия никуда не девались.

Адриан взял с тарелки кусок мяса и начал жевать. Соня, покопавшись в коричневой жиже, всё же решилась попробовать её на вкус.

— А не так плохо! — сказала она, — чем-то напоминает гороховую кашу с картошкой. А как этот маниок выглядит, как сказать, в натуральном виде?

— Как картошка и выглядит, — ответил Адриан, когда прожевал мясо.

— И что, обязательно его было мять в пюре? — нахмурилась Соня, — кусочками интереснее было бы.

— Не едят его кусочками, — вздохнул гид.

— Это ещё почему? — спросила Соня.

— Смертельно опасно, — Адриан пожал плечами, — прежде, чем маниок будет пригоден в пищу, его надо мелко порезать или перетереть, после чего оставить на несколько часов на открытом воздухе, чтобы испарилась синильная кислота.

Мы с Соней переглянулись. Потом я не выдержал, засмеялся в голос.

— А ты отличный парень! — сказал я, — чувство юмора у тебя точно наше!

— Какой юмор? — Адриан удивлённо захлопал глазами.

Я осёкся.

— Насчёт синильной кислоты, — произнесла Соня, — ты ведь не серьёзно, да?

— Да это даже дети знают! — гид всплеснул руками, — без обработки маниок смертельно ядовит.

— Блин, я и не подозревал, что у гвинейцев так много общего с японцами, — заметил я.

— Общего? — Адриан снова посмотрел на меня растеряно и даже как-то затравленно.

— Ну, японцы едят рыбу фугу, — ответил я, — если её приготовить неправильно, можно отравиться насмерть. У них этому учатся специальные повара, много лет. Европейцы заказывают фугу, когда хотят испытать острые ощущения. Потому что кто-то периодически всё-таки травится.

— Ну, во-первых, маниок едят не только гвинейцы, а вообще вся Африка, — заметил гид, — а во-вторых не ради острых ощущений и не от хорошей жизни. Это не самая здоровая еда, даже после обработки. Но если бы не маниок — есть было бы совсем нечего. Понимаете? — он вздохнул и добавил: — я мечтаю, что когда-нибудь мы выберемся из этой задницы, где мы находимся сейчас. И сможем перейти на нормальную пищу, как европейцы.