— Вы наводчик? — спросил я.

В ответ мужик развёл руками и согласно кивнул.

— Имею честь быть.

Только не это… ещё одна баба-медведь… но деваться некуда — мы уже в деле.

— Что ж, — кивнул я, — договорились.

— Я Владимир, кстати, — улыбнулся в ответ мужик и протянул руку. Его ладонь оказалась сухой и горячей — после чашки с кофе, которую он поставил на кирпич возле их газовой горелки.

— Артём, — ответил я.

— Приятно, — кивнул Владимир, — это Елена, — он указал на спутницу.

— София, — произнесла Соня.

Девушки кивнули друг другу.

— Что ж, — Владимир хлопнул себя по коленям, — тогда начинаем!

Я считал себя сильным наводчиком. Некоторые задачи я расщёлкивал чуть ли не влёт, интуитивно. Поэтому, честно признаться, подошёл к вычислениям несколько расслабленно. Объект был масштабным; осложнённым возможностью двойного сердца — ведь покинутых кораблей было два. Но нет. По всему выходило, сердце у этих подводных монстров было одно на двоих, как я и предполагал.

Мой ноут, к сожалению, остался в «Патруле» — но у Сергея нашёлся планшет, как он выразился «совершенно безопасный», с физической возможностью отключения коммуникаций. К счастью, в нём уже был закачан необходимый математический софт. Что, кстати, было довольно удивительно для такого человека, как Сергей. Однако этому нашлось простое объяснение: фундаментальные вычисления нужны были для подстраховки некоторой сложной баллистики, что на войне актуально.

Поделившись планшетом, Сергей скрылся на верхних этажах многоэтажки, и больше не появлялся. И правильно — потому что всего минут через двадцать к нам явился Владимир. Он нёс в руках несколько листов А4, исписанных и исчерченных карандашом.

— Ну что, коллега, — кивнул он, улыбаясь, — мы идём забирать наше сердце.

Соня широко открыла глаза и посмотрела на меня с недоумением. Мне ничего не оставалось делать, кроме как развести руками.

— Мне жаль, — добавил Владимир, обращаясь к Соне.

— Совсем нет, — ответила она, — зачем врёте?

— Из вежливости.

— Если так — то просьба.

— Слушаю, — Владимир вопросительно поднял бровь.

— Покажете, что добыли?

— Если Лена будет не против. А она, скорее всего, не будет, — он подмигнул и собрался было уходить. Но в этот момент — не знаю, зачем — у меня вырвалось:

— Я мог быстрее…

Владимир обернулся. Посмотрел на меня и произнёс:

— Мы, люди, — жертвы асимметрии в восприятии случайных событий. Мы приписываем наши успехи нашему мастерству, а неудачи — внешним событиям, неподвластным нам. А именно — случайностям. Мы берем на себя ответственность за хорошее, но не за плохое. Это позволяет нам думать, что мы лучше других — чем бы мы ни занимались.*

— Очень умно, — вздохнул я.

— Как образованный наводчик вы ведь узнали автора этих слов? Верно? — улыбнулся Владимир, — а то ваша спутница может приписать их мне, что будет неверно.

— Из умной книжки? — спросил я, — тогда нет. Я не очень люблю читать. У меня дислексия. Формулы воспринимаю нормально, но, чтобы понять смысл текста, приходится напрягаться.

— О, — Владимир поднял брови, — что ж. В конце концов, есть аудиокниги.

— Удачи вам там, — спросила Соня, — правила вы помните — если медведь не справляется — то наша очередь.

— О, она справится, — Владимир улыбнулся, кивнул, после чего направился в сторону лестницы.

Соня молча подошла к окну и наблюдала за ним, как он шёл к пирсу, где его уже ждала Лена.