— Смотри, — сказал он, усаживаясь на кровать, и вытягивая раненую ногу, которая заметно опухла, — всё, что тебе нужно будет делать — это контролировать жгут и тампонировать рану, если я скажу, что это необходимо.

— Тампонировать — это промокать? — переспросил я.

— Почти, — ответил Сергей, — материал нужно будет ввести вглубь, если вдруг откроется кровотечение из какого-нибудь сосуда.

Я тихо сглотнул, но кивнул, стараясь выглядеть уверенно.

— Если почувствуешь себя нехорошо — говори заранее, не терпи до последнего, — сказал Сергей, — если ты наблюешь мне в рану — это будет настоящей катастрофой.

Я так и не понял, шутит он или серьёзно, но на всякий случай улыбнулся.

— Ну всё, начали, — сказал Сергей.

Он вскрыл аптечку. Нашёл медицинские иглы с нитками, разложил на стерильном бинте. Подготовил антисептики. И только после этого начал разбинтовывать рану.

На мой взгляд, выглядела она ужасно: края опухли и немного посинели. Когда Сергей достал кусок ваты, пропитанный свернувшейся крови, внутри появилась кровь. После этого он начал обрабатывать поверхность вокруг раны антисептиком.

— Всё… плохо? — осторожно спросил я, — может, в больницу, а?

Сергей посмотрел на меня удивлённо.

— Нет, — ответил он, — наоборот, всё очень хорошо. Теперь можно точно сказать: крупные сосуды не задеты. Видишь, крови почти нет?

То, что я наблюдал, в моей голове очень плохо соотносилось со словами «крови почти нет», но на всякий случай я кивнул.

— К тому же, антибиотики работают. Я вколол себе там, когда мы привал делали.

Кроме той аптечки, которую нам дал портье, Сергей пользовался своей: достал пару тюбиков с иглой, которые были похожи на шприцы, только без поршня, ещё пару капсул. Одну из них он вскрыл и посыпал рану каким-то порошком. Потом выше раны ввёл под кожу какое-то лекарство.

— Обезболивающее? — с надеждой спросил я.

— Нет, — Сергей покачал головой, — антибиотик. Обезбол в аптечке слишком сильный, местного нет. Я не смогу зашивать, если накачу себе.

— Ясно, — кивнул я, хотя на самом деле не сказал бы, что мне на самом деле было ясно.

Сергей взял иглу и, подтянув края раны, уверенным движением проколол кожу — так, что игла вышла ниже, прямо из мышцы. Меня немного замутило, но я упрямо сжал челюсти, не позволяя себе раскиснуть.

— Держишься? — спросил Сергей.

— Блин, это ты себя штопаешь, а не я! — ответил я, — сам-то как?

Сергей улыбнулся. Кажется, вполне искренне.

— Я хорошо.

Минут через десять он закончил. Я помог ему наложить бинт.

Когда я вернулся в номер, Соня уже спала. Бася лежала в её изголовье. Она подняла голову, когда я вошёл, сверкнула своими жёлтыми глазами и потянулась.

— Привет, — сказал я, — он в порядке, если что.

Бася в ответ издала короткое: «Мр-р-р!» после чего закрыла глаза и вытянулась на подушке. На её морде было написано умиротворение.

Удивительно, но всего за три часа я умудрился довольно не плохо выспаться. Вот что значит чистый воздух и отсутствие посторонних шумов.

Нас разбудил Сергей, лёгким стуком в дверь. Он выглядел свежим и совершенно здоровым. На нём была чистая зелёная майка, а на форменных штанах не было ни следа вчерашней грязи. Я долго соображал, как он умудрился провернуть этот номер. Моя собственная майка немножко попахивала потом, чего уж там; я надевал её после душа с некоторой брезгливостью. И только потом я сообразил, что в душе установлена электрическая сушилка. Вот, спрашивается, что мне мешало вчера вечером ей воспользоваться, быстренько постирав с мылом хотя бы самые необходимые вещи?.