— Через пару нормочасов, должны уложиться, — пожал плечами боевой.

— Вот и укладывайтесь, — скомандовал, ни на кого не глядя, и побрёл к импровизированному лагерю.

Хотелось есть и спать, причём желательно — одновременно. Понятное дело, организму для восстановления одинаково нужно и то, и другое, но… ненавижу болезненные состояния! А так плохо мне было, пожалуй, всего пару раз в жизни, во времена бурной юности, когда мои останки по кусочкам собирал какой-нибудь талантливый хирург. С первым я так и не познакомился, а вторым был Млен.

Я уже почти дошёл до места, когда меня нагнала Экси и командирский рык Лармеса, организующего горные работы. Вокруг тут же поднялась страшная суета, люди спешили приступить к делу. Не выдержав, я рыкнул на какого-то подвернувшегося под руку штурмовика. Парень рефлекторно шарахнулся, а в следующий момент мне под мышку поднырнуло хорошо знакомое живое тепло.

Я опять недовольно поморщился от двойственности собственных эмоций. С одной стороны, такое прикосновение и попытка успокоить были приятны: за меня волнуются, мне хотят помочь. А с другой ужасно раздражали: «я что, сам справиться не могу? Не надо относиться ко мне как к слабому ничтожеству, которому нужна помощь извне!»

Так что снова пришлось промолчать. К тому же весьма своевременно дорога кончилась, и я сумел присесть на твёрдую землю рядом с единственным оставшимся неподвижным человеком — видящим Тарнасом. Впрочем, нет, не единственным; ноги вальяжно рассевшегося боевого были возложены на какого-то неподвижного человека. Приглядевшись, я его опознал: тот самый мирный, который меня всё это время раздражал.

— Это что такое? — без возмущения, скорее удивлённо уточнил я.

— Ты только обещай не убивать его сразу, — хмыкнул Тарнас. Возникшее после этих слов подозрение заставило меня очень пристально и недобро покоситься на Экси, и после этого тихонько зарычать, с гастрономическим интересом разглядывая бессознательное тело.

— Да не приставал он ко мне, — вздохнула девушка. — Он просто хотел воспользоваться моим свободным доступом к твоему телу и отравить тебя.

Я раздражённо оскалился.

— Не нравится мне всё это. Допросить бы его, но я, пожалуй, пас на ближайшие трое-четверо нормосуток, до него раньше Ханс доберётся. И к лучшему, пусть отрабатывает…

— То есть, вы уверены, что мы сможем так скоро покинуть это место? — подал голос ещё один слушатель, ранее мной не замеченный. Довольно пожилой, но всё ещё очень крепкий мирный.

Нет, это состояние совершенно выводит меня из себя! Я сейчас не просто не боец, а вообще не жилец…

— Думаю, мы сможем это сделать ещё быстрее, — скривился я, заранее смиряясь с болью, которая непременно накроет меня при неизбежном контакте с психополем.

— То есть, вы сумели пробиться через искажение?!

Ответить на глупый вопрос спокойно меня сподвигло только искреннее благоговение, прозвучавшее в голосе мирного. Оно приободрило придавленную свалившейся на меня усталостью самооценку и приятно согрело чахнущее от слабости во всём теле самолюбие.

— Вроде того, — кивнул я.

— То есть, они действительно оказались разумными? — влезла неугомонная Экси.

— Не могу сказать, — поморщившись, ответил я. — Пообещал тут кое-кому помалкивать.

И тут же тихонько зашипел от пронзившей виски боли.

Будь проклято моё упрямство и ответственность!

— Все подробности только Совету, — поспешил я закрыть опасную тему. Даже про себя вспоминать события прошедших нескольких нормочасов было больно.